Вспоминая всевозможные приемы и всё чему меня учили, попробовала выкрутиться. Вывернула руку одному верзиле, но тут же была схвачена вторым. Попыталась ударить промеж ног, но реакция мужчины была превосходной. Увернулся быстро, ещё и меня смог толкнуть так, что я чуть в стенку не влетела, оставляя свой кровавый след. Силушки ему не занимать. Ещё и второй очухался и явно не обрадовался моим проделкам. Хотел зарядить мне по лицу, но благо псих оказался слишком порядочным, в плане выполнения приказов.
— Тише, тише. Если вы испортите ей лицо, хозяин вас по головке не погладит. Скормит рыбам и найдет замену. Так что поумерьте свой пыл.
— Да ладно. У тебя что, ничего заживляющего нету?
— Есть, нету, тебя это не должно касаться. Выполняй свою работу, если хочешь остаться в живых и получить денег.
— Сядь! — меня с силой опустили на кровать. На плечах точно следы останутся. Проклятья. Хоть волком вой, хоть плачь, да только вряд ли это поможет. Алхимик псих взял меня за подбородок, покрутил влево вправо мое лицо, довольно хмыкнул.
— Хороша. Какой горящий взгляд, а какой нрав! Люблю таких. Вас интересней воспитывать. Жаль ты не ко мне попадешь. Я бы испытал истинное удовольствие, будь ты у меня. Даже голоса бы не стал лишать… наверное. Так даже интереснее.
— Тебе не с женщинами надо работать, а с животными в цирке. — прошипела я с отчаянья и злости.
— А в чем разница? — искренне удивился этот больной. Он что, серьезно женщин принимает за животных? Господи, да ведь он не единственный.
Если посмотреть, то в большинстве своем женщин тут даже за «людей» не считают. Это ведь и есть проблема этого мира! Да о чем я вообще? Если бы не слова богов, закинувших меня в этот мир, я бы подумала, что меня наказывают. Но кажется они переоценили мои возможности.
— Заканчивай уже с ней! — гаркнул рядом тот, кому я руку вывернула. По его взгляду было ясно, что он мысленно удушил меня уже раз двадцать."
"— Ладно детка, пора… — с какой-то нездоровой радостью и предвкушением произнес псих, беря колбочку и силой сжимая подбородок и открывая челюсть.
— Ну же, давай, открывай ротик… — было жутко больно, глаза защипало от непрошенных слез. Мерзкая, густая жижа попала мне в рот как раз в тот момент, когда дверь с грохотом распахнулась, но дальше я уже мало что могла различить. Меня, наконец, отпустили и я постаралась сплюнуть попавшую в меня гадость. Язык обожгло острой болью.
