Гораздо проще было подпитывать это чувство, находясь вдали все эти годы. А рядом с ним я становлюсь слабой. Кейн подавляет меня, подчиняет, заставляет верить, что он и правда имеет на меня какие-то права. Что это? Неизлечимая болезнь? Отсутствие гордости? Неосознанный инстинкт самосохранения, который не позволяет мне презирать мужчину, с которым я занимаюсь сексом, чтобы не перевести происходящее в плоскость изнасилования? Пока у меня нет на это точного ответа.
По-прежнему придерживая меня за талию, Кейн выводит нас из здания клуба к дороге, где нас ожидает машина с водителем.
Прохладный ночной воздух обдувает лицо и грудь, от чего кожа покрывается мурашками, и я быстро провожу ладонями по предплечьям, чтобы их стереть. Кейн бросает на меня короткий взгляд, после чего снимает с себя пиджак и набрасывает его мне на плечи. Теплая ткань, пахнущая дорогим парфюмом и им самим, мгновенно согревает, а от неожиданной заботы перехватывает дыхание.
— Спасибо. — говорю тихо и покрепче задергиваю полы пиджака на своих плечах, не зная как ещё показать, что я ценю его жест.
Кейн ничего не отвечает и, вернув руку на талию, продолжает уверенно вести нас в сторону ожидающего автомобиля.
— Кто такой Крофт? — спрашиваю дорогой, улучив момент, когда Кейн откладывает мобильный в сторону и переключает взгляд за окно. — Мне показалось вы не слишком ладите.
— Последний, с кем тебе не стоило пытаться заигрывать. — не делает попытки оторвать взгляд от окна.
Я разглядываю его жёсткий профиль с правильными чертами лица и плотно сжатыми губами, и понимаю, что несмотря ни на что не чувствую страха по отношению к нему, позволяя себе поверить, что мужчина, который вежливо представлял меня своим знакомым и который позаботился о том, чтобы я не замёрзла не может быть настолько плохим.
— Ты ведь не был серьёзен, когда угрожал моему брату. Я имею в виду, вы ведь были друзьями, и ты…
— Кажется, ты переоцениваешь значение пиджака на своих плечах. — негромко обрывает Кейн и на короткую секунду встречается со мной глазами в подкрепление своих слов.
В них нет ни тепла, ни заботы: лишь знакомый штиль, от которого под кожу вновь забирается холод, несмотря на комфортную температуру в салоне и то, что его пиджак все ещё на мне.
В молчании мы доходим до дома, и он, не сказав ни слова, скрывается в своей комнате, которая, как оказалось, располагается напротив моей. Я провожаю его взглядом, после чего снимаю с плеч пиджак и кладу ему под дверь. Пусть знает, что я не переоценила.