Они будто начали соревноваться, кто быстрее придумает, что мне сказать и на что указать, быстро перепрыгнули от отдельных слов на простейшие фразы вроде: «едет верблюд», «растет трава», «по небу бегут облака». Я пыталась повторять, но звучание двух языков мешалось в голове в слабо различимый гул. Вообще-то, они действительно были похожи в чем-то, как языки одной языковой группы: одни корни, похожее строение фраз, структура слов…
Мы подъехали к становищу племени к вечеру, и у меня уже голова пухла от напиханных в нее слишком быстро знаний.
Место жизни орков мало чем отличалось от стоянки любого каравана, с которым я путешествовала. Разве что только формой: оно имело радиальную структуру."
"СакрКруш пояснил по-халифатски, считая, что я понимаю только этот язык, что вокруг центральной площади стоят шатры самых важных членов племени: Вождя, Шамана и их приближенных. Дальше соблюдалась строгая иерархия: воины, после разные ремесленники, уважаемые люди, а на последнем диаметре селились простые пастухи и ученики воинов, не получившие пока статуса.
Внутри разных групп тоже шли градации по каким-то сложным алгоритмам: у кого больше утвари, у кого сильнее магия, больше стадо, больше успехов в охоте или в боях, больше детей и крепче семейные связи – я так и не поняла, как они все это учитывают, как удерживают в голове.
– Мое место теперь на третьем диаметре, не дальше, – гордо заявил СакрКруш, – но пока нам придется поселиться за последним диаметром.
Завтра племя отправится в путь, вот на следующей стоянке я смогу занять положенное мне место… – он глянул на меня оценивающе, – а твоя палатка будет установлена в следующем диаметре, как у моей подопечной.
Халмир похмыкал как-то насмешливо, но сказать ничего не посмел. За день они как-то притерлись друг к другу, но старик не забывал изредка насмехаться над СакрКрушем, а тот периодически заявлял, что добрые орки в таком возрасте уходят умирать в одиночестве в степь, чтобы не обременять родню заботой о себе.
Халмира это не смущало, он заявлял, что его мудрость слишком велика, чтобы позволить бросить свою внучку без поучений. Ну, и, раз СакрКруш стал моим опекуном, то и он, и мой названный дед получается стали членами одной своеобразной семьи. Временно, до моего замужества, конечно.
Когда мы подъехали к становищу поближе, СакрКруш окликнул какого-то юного орчонка и велел ему отвести всех верблюдов на пастбище.
