Ты должен заслужить свободу или умереть как воин. Что ты выбираешь? – как только Шаман это произнес, один из его помощников захлестнул кожаный ремень на шее пленника, придушивая.
– Я хочу жить, – прохрипел тот."
"Шаман молча смотрел на пленника, будто испытывая, в то время как его подчиненный все продолжал перетягивать горло своей жертве, не получив отмашки прекратить.
– Руку, – наконец, велел Шаман. Пленник протянул ладонь, и немедленно получил разрез поперек линии жизни. Затем колдун окунул свою лапищу в любимый котелок с жидкой грязью и измазал ею человеку руку, отчего тот взвыл от боли.
Не обращая внимания на это, Шаман затянул очередную песню без слов. Еще один помощник поспешно подставил один из кусков ткани, и Шаман перевернул руку жертвы и отпечатал его ладонь на материи. Я с удивлением следила, как зеленое свечение окружило руку пленника, а также его горло, пока Шаман продолжал петь. – Ты наш должник, – наконец, заявил Шаман, отпуская руку человека. Его помощник небрежно ножом отрезал лишний конец от кожаного ремня, оставляя на шее пленника подобие ошейника.
Я ничего не поняла, а вот люди почему-то заволновались.
– Рабство? Его сделали рабом? Как это возможно? Это же против правил? Что это за ритуал? – слышались взволнованные голоса людей. – К рабству нельзя принудить, рабом можно сделать только добровольно.
– Оркская магия, – буркнул кто-то. – Не зря говорят, что маги украли эту идею у орков, но у тех свои законы. Очевидно, проигрыша в бою достаточно.
Люди помрачнели. Тем временем следующего человека подтащили к Шаману для проведения ритуала, а до меня донеслись слова Халмира, сказанные чуть громче, чем нужно было бы. Вроде бы он говорил для окружающих людей, но бросил на меня едва заметный взгляд:
– Рабство? А чего бояться рабства? Я и так в нем пятнадцать лет – ничего, жить можно. Все одно орки нас обратно людям продадут, сами возиться не будут – им деньги нужны, а также все, что за них купить нужно, а не рабы. У них дворцов нет, чтобы прислуживать.
Да и чего вам бояться? Вас, может, родственники выкупят, – не всех людей эта мысль приободрила, но все же в целом они успокоились.
Я же покосилась на тех людей, на плечах которых красовались рисунки соколов. Если этих делают рабами, то какова их судьба? Мужчины выглядели слегка пьяными, взгляды их были расфокусированы, зрачки расширены. Они так и стояли, не присоединяясь ни к одной из групп: ни к людям-пленникам, ни к оркам.
