Я попыталась врезать ему локтем под дых, но он увернулся, обхватил меня за плечи и поспешно зашептал:
– Ничего-ничего. Ты, главное, слушай меня, и мы, может, и выберемся из этого дерьма.
Я окинула его подозрительным взглядом. Он состроил взгляд совершенно честного человека, но я ему уже не могла поверить. Очевидно, что он во всем будет искать только собственную выгоду и хорошее местечко для своей задницы. Он даже на моем честно отвоеванном коврике теперь пристроился рядышком, хотя я его не приглашала.
Впрочем, с другой стороны, союзник мне мог и пригодиться.
/\/\/\
Тем временем орки, явно торопясь, принялись собирать лагерь. Точнее, они развязали нескольких наименее пострадавших людей, которые под угрозой клинков собирались. Орки при этом порыкивали, что их не интересуют многие вещи, они собирали только самое нужное. Люди шептались, что дикари, не понимая, бросают многие дорогие вещи: тонкие ткани, специи, свежие овощи и фрукты, которые можно задорого перепродать. А вот шатры собрали все, даже те, что пострадали во время сражения.
Тела погибших не похоронили – орки заявили, что по их обычаю мертвое тело должно вернуться природе, и для них нормально, что мертвецов растерзают падальщики. Люди шептались, что в это место они пришли на встречу с торговцами, ходящими вверх по реке, вероятно, скоро те найдут разоренный лагерь и все же похоронят собратьев по своему обычаю. Заодно и те товары, которые оркам не приглянулись, заберут.
Сперва я думала, что людям повезло, что орки излечили всех раненых, но к утру стало очевидно, что все совсем не так радужно.
Многие из пострадавших, которых можно было легко отличить по следам крови и разрывам на одежде, чувствовали себя плохо: их шатало, кое-кто начал бредить. Орки на это лишь плечами пожимали, кажется, считали, что это нормальный этап выздоровления. Судя по красным лицам, у людей начался жар, если не что-то похуже.
Хотя я начала понимать людей и нелюдей, но как-то странно, не все фразы. Если я не прислушивалась, то ничего и не понимала, чтобы уловить смысл речи приходилось полностью концентрироваться на говорящем.
Как я поняла, из людей только некоторые говорили на орчьем, как и из орков лишь немногие понимали человеческий, что создавало некоторые проблемы в общении. Я понимала оба языка, если сосредотачивалась, но говорить не могла ни на одном, только кивать или отрицательно мотать головой была способна – хорошо, что в этом мире это означало то же, что и в нашем.
