Мне нужно было только его наговорить на камеру как бы от себя и открыть продажи…
Наверняка моя смерть не стала причиной остановить их, даже наоборот, с таким прогревом никакая реклама не нужна…
Вот ведь продуманный урод!..
Я путешествовала с добрыми дикарями уже три дня. Они заботились обо мне, оберегали. На ночь ставили для меня большую красивую палатку, в которой для меня отгораживалась с помощью шторы комната, а в своеобразном предбаннике у входа спал слуга. Когда мне что-то требовалось, нужно было только донести до него эту информацию: показать, что хочешь пить или есть, или что холодно – и он все сделает в рамках возможностей.
Вообще, в пустыне оказалось по ночам поразительно холодно. Наверное, одна бы я и не выжила.
В общем, все это было дико и странно, но я относилась к неудобствам снисходительно. Будем считать, что это такие книжные испытания для попаданки, а потом будет любовь и процветание. Мечтала о том, как выйду замуж за какого-нибудь местного султана, как в Великолепном веке. И очень хотелось бы, чтобы Артурчик тоже попал в этот мир и увидел меня в короне, такую великолепную.
А потом наши слуги зарубили бы его к чертовой матери!
Я радовала себя такими фантазиями и подбадривала на фоне ужасов окружающего мира. Никогда я не любила «дикий» отдых: в походы не ходила, даже в летний лагерь не ездила или в деревню к бабушкам, как другие дети. Я росла как маленькая принцесса и, хоть бедуины старались, меня все это напрягало. Иногда я даже позволяла себе поплакать. Слуга – сухопарый низкорослый старик с куцей козлиной бородкой и без половины зубов – гладил меня тогда по голове и спине, а потом давал что-нибудь сладкое.
От стресса я, кажется, даже набрала пару лишних кило.
Когда на третий день мы остановились днем, а не ночью, я очень удивилась. Я уже привыкла к тому, что здесь есть определенный график. Если нужно сходить кое-куда, останавливают только твоего верблюда, а потом он бежит вдогонку за остальными. Ели всухомятку прямо верхом. А тут… ничего непонятно.
Но моего верблюда опустили на песок, слуга знаками показал, чтобы я спускалась. Пришлось послушаться. Окружающие тоже остановились, но не спешили разбивать лагерь и ставить палатки, как обычно по вечерам. Да и время раннее – солнце в зените."
"Другой бедуин, как мне кажется, главный здесь, поманил меня в сторону. Я хмурилась, крылышки мои трепетали нервно, но пошла – куда деваться? Там перед ним слуги расстелили ковер и положили подушечку, на которую он и сел.
