Сев на водительское кресло, на автомате пристегнулась, между делом быстро анализируя ситуацию. То, что приходило на ум, не радовало.
Конечно, инцидент можно списать на невезение или банальную случайность и уехать. Но в письме-извещении четко указана последняя дата для визита к ректору — сегодня. Завтра я уже перестану числиться студенткой, и, конечно же, сумма за обучение в размере шести миллионов школой возвращена не будет.
Твою мать! Идеальная же схема! Уведомление нерадивой студентке отправили? Отправили.
Я не явилась? Не явилась. Ну а то, что меня просто не пустили, замучаюсь доказывать. И камеры наблюдения не помогут: Записи при необходимости легко теряются, а техника внезапно ломается. Плавали, знаем.
А самое отвратительное — похоже, род Метельских ни во что не ставят. Уверена, тот, кто это все затеял, сначала удостоверился, что юная глава рода одна, влиятельные люди за нее не заступятся. В ином случае ни о чем подобном администрация даже помыслить бы не посмела.
Да вот только я не беззащитная девочка.
И господа мошенники глубоко ошиблись, выбирая жертву.
Угрожающе прищурившись, громко произнесла:
— Перейти на ручное управление.
— Автопилот отключен, — тотчас сообщил мужской голос.
Лихо сдав задним ходом с малюсенькой парковки, я резко ударила по педали газа и стремительно понеслась вдоль высоченного забора.
Сейчас эти гаденышам не поздоровится!
Глава 9"
"Немного ранее. Императорская южная школа
В шикарной приемной ректора царила тишина. Замерев на краешке стула для посетителей, худощавая женщина встревоженно наблюдала за стройной красавицей-блондинкой.
Презрительно кривя губы, та поливала из маленькой лейки многочисленные цветы.
Наконец-то закончив, личный помощник ректора Александра Рябцева поставила лейку в шкафчик, посмотрела на коллегу.
— Ненавижу это занятие, — брезгливо поморщилась она, неторопливо подошла к рабочему столу, уселась и равнодушно поинтересовалась: — Мам, ты зачем пришла-то? С отцом проблемы?
— Да что с ним сделается.
Лежит, на протезах ходить отказывается, — Авдотья Никитична обреченно махнула рукой. Затем просительно улыбнулась и тихо проговорила: — Я тебя увидеть хотела, на работе ведь только изредка и встречаемся. Как живешь-то одна, доченька? Как спишь, как кушаешь? — в голосе матери слышалась искренняя тоска.
Двадцатипятилетняя красавица недовольно скривила губы. Потом, пренебрежительно усмехнувшись, ответила:
— Нормально живу. Но, надеюсь, скоро будет еще лучше.
