Да и в каком состоянии сейчас фирма, находящейся несколько месяцев под управлением опекунши? Интуиция подсказывает, что дела там реально очень и очень плохи, и в действительности этих ста миллионов уже давно нет.
Размышления прервал раздраженный голос Алены Николаевны:"
"— Владислава, к чему этот детский сад? Новому в завещании появиться просто неоткуда. И, к твоему сведению, оплата выезда нотариуса почасовая, а Дмитрий Александрович очень дорогой юрист. Сама понимаешь, лишние траты сейчас совсем ни к чему, и так копейки считаем, — она укоризненно покачала головой.
Протянув мне ручку, добавила: — Подписывай документы, и отпустим, наконец, Дмитрия Александровича.
— Не волнуйтесь, Владислава Юрьевна, — безмятежно откликнулся нотариус, — дополнительной оплаты я не возьму. Вы можете знакомиться с документами без спешки, как и без стеснения задавать вопросы, если они у вас появятся. Я полностью в вашем распоряжении.
— Алена Николаевна, позвольте полюбопытствовать, — я обаятельно улыбнулась сердито поджавшей губы женщине, — а до получения опеки надо мной какой у вас был основной источник дохода?
— Не понимаю, — озадаченно пробормотала та, — к чему этот вопрос?
— И все же?
— Если уж ты все позабыла, то напомню, — «тетушка» горделиво вздернула подбородок.
— После смерти родителей ты, моя дорогая, не могла жить в вашем доме: слишком страдала и мучилась. И я, ради твоего комфорта и спокойствия, пожертвовала собственным бизнесом.
В итоге же за свою доброту получаю только черную неблагодарность! — с чувством оскорбленного достоинства она поджала губы. — Этот дом и флигель я долгие годы сдавала отдыхающим, а теперь в нем живешь ты. Причем занимаешь мою комнату!
— Спасибо вам, Алена Николаевна, — якобы уважительно склонила я голову. — Поверьте, я ценю вашу заботу и больше не доставлю вам неудобств. Сегодня же с братом и няней мы вернемся в наш дом.
И, раз вы теперь опять плотно займетесь собственным бизнесом, уж как-нибудь сама разберусь со своими проблемами, — я нарочито медленно подтолкнула к изумленной женщине доверенность и договор мены.
Ошалев от неожиданности, та сердито раздула ноздри. Кое-как справившись с эмоциями, процедила:
— Ваше заселение невозможно.
— Почему? — бесхитростно уточнила я и похлопала ресничками, хотя внутренне была предельно собрана и хладнокровна.
