Из сладкой полудремы выдернул настойчивый стук, и я с изумлением обнаружила, что вода практически ледяная.
— Госпожа, с вами все в порядке? — раздался из-за двери обеспокоенный голос няни.
— Все хорошо. Не тревожьтесь, — ответила громко.
— К вам пришла опекунша с нотариусом. Дожидаются на кухне."
"Одна-а-ако. Интересно, с чем пожаловали с утра пораньше? И главное — что мне с ними делать? Ладно, разберусь. Опыт-то, надеюсь, никуда не делся.
Глянув на кожу, покрывшуюся от холода мурашками, я выбралась из ванны, взяла полотенце.
— Скоро выйду, — сообщила невозмутимо.
— Так и передам, — откликнулась женщина. Прислушавшись к тишине в коридоре, я в который раз поразилась ее умению настолько бесшумно передвигаться.
Покачала головой и, не торопясь, принялась тщательно вытирать длинные волосы.
Ну да, я не спешила. И делала это намеренно. Из опыта знаю: чем дольше люди ждут, тем больше нервничают. А когда нервничают, говорят даже то, что не планируют. Я же сейчас хочу получить как можно больше информации.
Усмехнувшись, оделась. Откинула слегка влажные пряди за спину, набрала в грудь воздуха и решительно подошла к зеркалу.
Ну привет, новая я.
Идеальные черты, огромные серо-голубые глаза, пухлые губы — этакая нежная беззащитная девочка. Да уж, надо признать, она красива. На короткий миг сердце сжало сожаление: все же прежний облик был привычен и дорог. Но вернуть его нельзя, а значит, живем с тем, что имеем.
Расправив плечи, решительно открыла задвижку, вышла в коридор и уверенно направилась к кухне.
Визитеры сидели за столом, няни поблизости не наблюдалось. Скорее всего, старушка занята с малышом. Оно и к лучшему.
Не торопясь обозначать свое присутствие, посмотрела на женщину. Белоснежные локоны уложены прядь к пряди, стильный и явно дорогой темно-синий костюм сидит идеально — несомненно, в средствах опекунша не стеснена и щепетильно относится к своей внешности. Да вот только та не располагает к дружескому общению: впечатление портят бегающие глазки и поджатые тонкие губы.
Такая категория алчных и весьма недалеких людей мне до боли знакома.
Взгляд переместился на одетого в темно-серый костюм седоватого мужчину. Педант и, без сомнений, тертый калач. Длительное ожидание его нисколько не встревожило. Придерживая стоящий на коленях портфель, нотариус невозмутимо смотрел в окно.
Проследив его взгляд, мысленно хмыкнула. На дворе вполне себе бодрое утро. Это сколько же я плескалась? По самым скромным подсчетам часа три.
