Я подпираю ладонью подбородок, оглядываю его гибкую фигуру. В рубашке с расстёгнутым воротником Санаду выглядит… провокационно – по меркам этого мира.
– Бедные студентки, – вздыхаю я.
– Какие? – вскидывает брови Санаду.
– Которых вы до обморока шокировали своим появлением в таком виде.
– О, за них не беспокойтесь, – Санаду плюхается на софу и облокачивается на её спинку, упирает подбородок в ладонь, практически копируя мою позу.
Нас разделяет всего сорок сантиметров пространства. И чёрные глаза меня не отпускают – словно два омута, затягивающие, непреодолимые.
– Они меня не видели, – низко, с намёком на хрипотцу, полушепчет Санаду.
– Вы ещё и невидимым умеете становиться? – тоже шепчу я, и по коже пробегают мурашки, а взгляд тонет в двух чёрных безднах.
– Нет, – мягко улыбается Санаду, и эта улыбка отражается странными бликами в его чёрных глазах. – Я просто стирал свой образ из их сознаний и заставлял смотреть в сторону. Никто не видел, как я входил к вам.
Последнее звучит ещё тише и интимнее.
Я как будто проваливаюсь куда-то… или будто весь мир отступает и растворяется, оставляя только меня, стул, на котором я сижу, софу и копирующего мою позу Санаду.
Медленно размыкаю пересохшие губы и провожу по ним языком. В глазах Санаду вновь вспыхивают блики, выражение меняется. А мой голос приобретает какие-то странные оттенки:
– И зачем вы ко мне вошли?
– Разве это не очевидно? – Санаду подаётся вперёд, уменьшая расстояние между нами, и опускает взгляд на моё декольте.
Очевидно?
Задумываюсь, и это немного проясняет мозг.
Итак, у нас есть: старый-престарый архивампир – одна штука. Слишком молодая для него студентка – одна штука. Вампир смотрит в декольте, а там белка мужского пола – одна штука.
И правда очевидно!
Бодро выдают пояснение:
– Иномирная сущность отняла у вас Марка Аврелия, вы пришли проверить, здесь ли она. Ну и выяснить, не решила ли сущность открыться.
– М-м, это всё, что приходит вам в голову? – Санаду медленно поднимает на меня странный взгляд.
И я прикрываю Марка Аврелия руками:
– Надеюсь, вы не за ним пришли? Потому что я не отдам, а если отнимете – опять пошлю…
А не пора ли дать сущности имя, а то говорить о ней обезличенно как-то неудобно.
– Так это вы её послали? – Санаду поднимает бровь.
За поступок мне не стыдно, но под таким взглядом неловко: сущность-то неизвестно какая, а я к ней с просьбами, мало ли к чему это приведёт.
– Та-ак, – со вздохом поднимается Санаду. – Минуточку.
