– Санаду, ты понимаешь, что архивампир, ушедший в отпуск по состоянию здоровья, это… э-э… даже не нонсенс: это горячечный бред.
– У меня острая душевная травма от переизбытка рыжих студентов. Нервы. Срочно требуется уединение, лечение тонкой душевной организации и прочие спасительные мероприятия.
– Санаду! – Эзалон вскидывает руки. – Мы только-только стали соректорами, нам нужно организовать работу Академии без Дегона, доказать свою состоятельность, как руководителей, с чем у нас сейчас явные проблемы. Мы тестируем обмен студентами.
И ты хочешь сбежать, только потому, что тебе нравится студентка?
– Меня очень нервирует этот факт, – Санаду складывает руки на груди. – Настолько сильно, что я чувствую себя больным и нуждающимся в отпуске.
– Ты этого даже не замечал, пока я тебе не показал!
– Я увидел, ужаснулся и теперь хочу в отпуск. Ты сам в этом виноват.
– Санаду, ты подписал контракт. Влюблённость в студентку среди форс-мажорных обстоятельств не числится.
– Мда, это было моё упущение при составлении договора, – покаянно вздыхает Санаду и смотрит исподлобья.
– Может, сойдёмся на пожертвовании, а? Я – деньги в фонд Академии, ты – подпись под согласием на отпуск.
– И что, ты собираешься избегать Академии, пока здесь учится Клеопатра?
Санаду пожимает плечами. Следующую фразу Эзалон сказать не успевает – через кристалл Академии им обоим приходит оповещение, и побледневший Санаду подскакивает, его скулы заостряются, а губы топорщат проступившие клыки.
– Ну, раз первый встал, тебе и идти разбираться, – не без злорадства произносит Эзалон, и в ответ на гневный взгляд Санаду только рукой ему машет: – Иди-иди.
Вокруг Санаду закручивается сероватая дымка, унося его из кабинета соректора в целительский корпус.
***
Целительница-дерево воспринимается нормально, а вот телепортировавшееся в этот грот с капающей водой и водопадиком дерево-Санаду так забавно хлопает большими чёрными глазами и шевелит кустами-бровями, что от смеха я чуть не вываливаюсь из пенька, в который меня уложила целительница.
– Что с ней? – от резкого голоса Санаду и зомби бы испугались, а мне смешно.
– Говорит, к ней пришла огромная белка, напоила чаем, – поясняет дубовая целительница. – И теперь я – дерево.
– Да? – выше взлетают брови-кусты Санаду. – Клео, вам разве не говорили, что нельзя принимать еду от незнакомых огромных белок?
– Не говорили, – фыркаю я. – И не учили, что нельзя разговаривать с незнакомыми вампирами и ходить с ними по тавернам.
