Похоже, Санаду расчистил себе тропку к месту обзора.
Проходя мимо стола, касаюсь кружки с кофе – ещё тёплая. Значит, Санаду был здесь, когда всё началось. А судя по тёмным пахнущим кофе подтёкам на стекле – буйство демонов его впечатлило.
Выглядываю на улицу.
Рогатые куколки упорно пытаются друг друга забодать. Присевший на корточки Фидис что-то втолковывает приятелям.
Наблюдающий за ними Санаду покачивает головой и иногда дёргает рукой – похоже, высказывается по поводу всяких рогатых. Рядом с ним то и дело меняет силуэт чёрная, будто из нитей сотканная хрень – то самое красноглазое нечто, в которое превращается местный благообразный дедуля.
Жестикуляцию Санаду прерывает подлетевший к нему самолётик. Белая юркая бумажка врезается в сердце и падает на подставленную ладонь. Продолжая что-то говорить чудовищному старичку, Санаду склоняет голову, чтобы прочитать послание. Кажется, вздрагивает – но не уверена: расстояние слишком велико. А вот спина точно становится прямее и из плеч исчезает подвижность.
Санаду отступает на полшага, и это больше похоже на попытку сохранить равновесие на ослабевших ногах.
Похоже, новости плохие.
Даже старичок стягивает нити и обращается к Санаду, но тот мотает головой, и записка в его руке осыпается серым пеплом.
Моё сердце делает нервный скачок, холодеет. Не могу похвастаться великой интуицией (скорее всего, из-за моего непроницаемого щита), но порой жестикуляция и мимика окружающих однозначно считывается как предвестие беды, и становится не по себе, даже если к тебе эта проблема отношения не имеет.
Заметив, что Санаду поворачивает голову к административному корпусу, я резко, даже не задумываясь, отскакиваю от окна и разворачиваюсь к двери. Сердце вновь раздражающе дёргается.
Ну какое мне дело до проблем Санаду? Никакого.
Снова оглядываю опрокинутые массивные шкафы и антикварного вида стол в вывернутыми ящиками.
Не мог Марк Аврелий устроить такой страшный бардак: тут явно действовал кто-то более крупный.
Подняв кресло Санаду с пола, я устраиваюсь на кожаном сидении.
Дрогнув, кресло меняет форму, подстраиваясь чётко под моё тело. Уютно просто фантастически. Хочу такое же! Может, спереть под шумок в качестве оплаты за уборку?
Снова оглядываюсь.
Оспаривать наказание до последнего или нет? Сколько ни прислушиваюсь к себе, особого протеста против уборки не ощущаю. Мне скорее… любопытно: поближе разглядеть вещи, которыми пользуются местные, документы, книги. Соприкоснуться, так сказать, с местной жизнью.
