Кивнув, Эзалон направляется к выходу.
«Не забудь начислить Клеопатре жалование! – бросает вслед Санаду. – Только ей не говори, пусть копится на её имя».
«Чего это? Ты же наблюдать за ней будешь, разве этого недостаточно? А как же благодарность за присмотр и помощь?»
«Я не собираюсь ей о присмотре рассказывать. И работать заставлю, иначе это будет подозрительно».
Поджавший губы Эзалон раздувает ноздри.
«Да ладно! – улыбается Санаду. – Оплата будет поменьше, чем у профессиональных секретарей любых видов и пола.
Не жадничай. И надбавку за вредность не забудь: после меня молоком не отопьёшься».
«Но этих расходов можно избежать! Ты явно договорился на бесплатную службу. И почему нельзя говорить ей о деньгах? Она транжира?»
Страшное ругательство в понятиях Эзалона.
«Ну, транжира или нет – не знаю, – дёргает плечами Санаду, – но девушка деятельная, кто знает, что она с деньгами придумает, а нам потом расхлёбывать. Пусть лучше получит всё, когда покинет Академию и вся ответственность будет на ней».
Звучит разумно, но Санаду не нравится – фальшиво как-то.
Не то.
Не так."
"Какое «покинет Академию»?! Он и думать об этом не хочет!
А Эзалон смотрит на него теперь без подозрения, почти удовлетворённо. Значит, ничего странного не ощущает. Одними губами напоминает: «Спой» и уходит.
Доиграв куплет, Санаду вздыхает, но колыбельную поёт: чего не сделаешь для этих чешуйчатых, чтобы не бузили.
Только мыслями он не здесь и думает не о неведомых чужеродных сущностях… а о том, что скоро в его кабинете будет Клеопатра, и её никак нельзя оставить за уборкой без присмотра.
***
Вой сирены подрывает меня с постели вместе со спавшим на шее Марком Аврелием. Он запрыгивает на стену, я таращу глаза, пытаясь понять, что за сирена и почему: пожар? Наводнение? Конец света?
Это просто Ника.
Стоит у окна и кричит на одной высокой ноте. Что за вампирский будильник?
Глава 31
– Пожар! – выкрикиваю я, и Ника умолкает, разворачивается ко мне.
– Где?
Надо же, сработало!– У тебя пожар, – объясняю я. – Что случилось-то?
Глаза Ники увлажняются, губы дрожат:
– Червяки в еде. Они что-то съели! Всё выкидывать придётся. – Ника всхлипывает. – Всё съели… – Она жалобно смотрит на меня. – А что там было-то?
– Не червяки, а личинки, – я щёлкаю пальцами, приглашая Марка Аврелия спуститься с балдахина, на который он взобрался по стене. – И не съели, а сами еда.
