— А кому?
— Тому, кто нас выберет.
Внезапно он вскочил и одним махом оказался возле дверей:
— Ужин! Нужно спешить, иначе нам ничего не достанется!
Даже так?!
Не сговариваясь, мы с Хармсом рванули за ним.
Пусть даже начнется мировой катаклизм, но ужин я точно не пропущу. Это святое! Что-что, а ложиться спать на голодный желудок — последнее дело.
Глава 17
Спеша за Тимом и Хармсом, я все не могла отделаться от неприятного чувства.
«Это не вам решать, а тому, кто вас выберет».
Что Тим хотел этим сказать?
Нас обгоняли другие студенты.
Видимо, тоже боялись ужин пропустить.
Я уже открыла рот, чтобы задать вопрос, как тут из соседнего коридора вырулила компания орков. Особей пять. Все рослые, мускулистые, в одних портках. Зато у каждого широченная грудь была украшена дикарскими ожерельями из клыков в несколько рядов.
У каждого выбритые виски и затылок, а остаток волос зачесан вверх и замотан на макушке жгутом, из которого торчат перья и свисают камешки на кожаных шнурках. Но главное, лица у всех неуловимо похожие.
Нет, не братья-близнецы, но очень близкие родичи. Тяжелая челюсть, широкий нос, скошенный лоб, по-эльфийски острые уши, выпирающие клыки.
И у всех одинаковое выражение на лице. Не столько угрожающее, сколько предупреждающее: со мной шутки плохи.
Пока я глазела, уронив челюсть, от этой компании отделилось знакомое лицо.
Ык. Я узнала его по кольцу в носу. Широко улыбаясь и расставив руки, он двинулся в нашу сторону.
— Ы-ы-ы! — выдало это чудо и сграбастало фея в горячие объятия.
— Тише, Ык, ты меня раздавишь! — прохрипел бедняга куда-то в район орочьего пупка.
— Еда-а!
— Да. Ык, мы тоже идем на ужин, — Тим пытался утихомирить любвеобильность орка, похлопывая его по рукам.
Эта парочка выглядела так нелепо — двухметровый громила, держащий в объятиях мелкого худого парнишку, — что я с трудом сдержала рвущийся смех.
Оказавшись на свободе, Тим сверкнул глазами и поправил мятый сюртук.
— Помнишь Злата и Хармса? Это наши соседи по комнате.
— Ы? — Ык повернуся к нам."
"Сначала осмотрел Хармса, но тот его, видимо, не заинтересовал. Потом уставился на меня. Налице орка появились признаки усиленной мыслительной деятельности.
Сдерживая нервозность, я еще шире улыбнулась ему:
— Привет, Ык.
— Гы-ы!
Его губы растянулись в блаженную улыбку, больше похожую на оскал питекантропа. Расставив руки, он пошел на меня.
Первой мыслью было — бежать! Глаза заметались, отыскивая пути отступления.
