В ее кухне нашлись и яйца, и мука, и тающий во рту сливочный крем. А уж замесить заварное тесто — раз плюнуть. Только с печкой пришлось повозиться, я не сразу сообразила, как ею пользоваться.
Парни продолжали ошарашенно смотреть то на меня, то на коробку с пирожными. Пока из-под стола не вынырнула знакомая змеиная голова. Она разинула впечатляющую пасть и в один присест заглотила целый эклер!
— Фу! — прикрикнул Хармс и стал фиолетовым до самых корней волос.
— Надо имя ей подобрать. Хорошее, а главное, подходящее, фыркнула я и милостиво разрешила: — Пусть ест.
Тут на всех хватит.
Парни, несмело косясь на меня, начали пробовать.
— И как мне ее назвать? — пробурчал горгул.
Я задумалась, наблюдая за чавкающей виреной. Любвеобильная животинка одной головой жевала, второй терлась о ногу Хармса, третьей — виновато заглядывала ему в лицо. Вполне узнаваемый персонаж. Трехголовый.
— Любовь она, — выдала я после минутного раздумья, — Горыновна.
— Горыня, что ль? — хохотнул фей, набивая рот сливочным кремом.
— А почему нет?
Хармс нагнулся, осторожно позвал:
— Горыня? Горынюшка…
Все три головы сделали стойку. Вирена вытянула шеи насколько смогла, а потом, мурча как большая довольная кошка, облобызала его лицо.
— Фу! — крикнул горгул, махая руками. — Фу, Горыня!
Наш столик взорвался хохотом.
Подошла и Марисса. Пару минут наблюдала за нами, потом присоединилась к общей компании. Я заметила, как от ее близости зарделся Эльвар. И решила подлить масла в огонь:
— Эльвар, слышала, ты во время битвы с виренами спас Хармса, — это была чистейшая правда, Хармс сам рассказал.
Если бы не мишка, остался бы мой горгул без ноги. — Расскажи, как дело было?
Оборотень замялся, а Марисса чуть стойку не сделала, глядя на него.
— Ну, так ничего особенного я не сделал…
— Ничего себе, «ничего особенного»! — поддернул фей. — Видели бы его в боевой форме! Двухметровый медведь, клыки размером с мой палец! А когти и того больше! Жаль, ты не видела, как он рвал вирен на куски, даже их яд был ему нипочем!
В глазах Мариссы мелькнуло что-то сродни благосклонности.
И она, уже улыбаясь, спросила:
— А почему вирены не могли тебе навредить?
Да, меня этот вопрос тоже интересует. Учитывая, что мне пришлось вытаскивать принцев с того света после стычки с этими «милыми» созданиями.
— Так это… заговоренный я. В нашем роду всех заговаривает бабка-лесовка от сглаза, от порчи, от ядов всяких и лихих людей.
Эльвар совсем сжался под взглядом сирены.
