Моя мама все время поддерживала контакт с бабулей, узнавала, как растет малышка. Она знала о ней буквально все. Вплоть до того, что Женечка круглая отличница, и посещает всевозможные кружки в деревенском клубе. Знала о ее болезнях и победах во всевозможных олимпиадах.
В один день бабушки не стало. А Женя хоть уже и доросла до совершеннолетия, но явно не была готова к одиноким реалиям нашей жизни. По мнению моей матери, конечно. И позаботится о юной сироте больше было некому.
Мама недолго обрабатывала моего отца — он ведь тоже всегда с теплом вспоминал своих погибших друзей.
Поэтому родители вдруг решили, что ненароком вырастили для меня идеальную невесту.
— Ты и сейчас не готова к реалиям жизни, — глажу ее волосы, разглядывая умиротворенное личико. — Наверно для кого-то ты бы стала мечтой. Но тебе не повезло достаться такому козлу как я…
Глава 3. ОНА
Просыпаюсь от того, что Герман гладит мои волосы. Не хочу выдавать себя, прислушиваясь к ощущениям. Меня тошнит. И как бы я ни желала убедить себя, что весь вчерашний кошмар мне приснился — не выходит.
Мерзкая реальность усиливает тошноту.
— Проснулась, малыш? — меня обдает стойким запахом виски. — Давай поговорим?
Открываю глаза. Странно. За окном еще темно.
— Ты пил?
— Кажется это чувство вины, — хмурится болезненно.
Мне на секунду становится его жаль. За год нашего брака я ни разу не видела, чтобы Герман употреблял алкоголь. Даже на нашу свадьбу. Одергиваю себя, и его заодно:
— Твое чувство вины припозднилось. Ему бы стоило проснуться тогда, когда ты расстегивал ширинку отглаженных мною брюк перед другими бабами! — я снова кричу.
Хочу подняться с кровати и вообще убраться от него подальше, но Герман не позволяет:
— Я тебя никуда не отпускал, — говорит твердо.
— Я не нуждаюсь в твоем разрешении! — пытаюсь вырваться, но он наваливается на меня всем телом, не оставляя шансов. — Отпусти!
Пытаюсь оттолкнуть его.
— Я уже сказал тебе: никогда, — он ловит мои руки и заводит над головой.
— Герман, я не шучу! Отпусти меня и проваливай к своим шлюхам, которые достаточно женственные для тебя! Достаточно фигуристые! Достаточно развратные! Достаточно старые! Достаточно…
Он врезается в мой рот жестким поцелуем, вынуждая оцепенеть от неожиданности.
Он ведь никогда меня так не целовал.
Свободной рукой он грубо стягивает из-под моего платья трусы, и ложится между моих разведенных ног. Мозг подает команду для панической атаки. Меня разбивает мелкая дрожь.
— Не смей, — захлебываюсь от слез.
