– Ты не рыпайся, не рыпайся! – прикрикнула я на него. – И время не тяни, я и так его по твоей милости впустую много потратила. Говори давай! Телефон, адрес, имена, внешность – все говори!
– Я не знаю, о чем ты, – в сторону сказал Мохов.
Не церемонясь, я подошла и коленом двинула ему в подбородок. Голова Павла мотнулась назад, при этом он издал какой-то мекающий звук."
"– Да ты что, стерва? – прошипел он, стараясь дотянуться до меня ногой и лягнуть. – Мне на работу завтра!
– Если будешь продолжать так себя вести, на работу ты не попадешь ни завтра, ни послезавтра.
Это я тебе гарантирую. И хорошо, если вообще сможешь когда-нибудь работать. Зато свободного времени у тебя будет навалом, и ты сможешь хоть каждый день красочно рассказывать пацанам у подъезда, как тебя сделали инвалидом! Колись давай!
И я еще добавила ему пистолетом по макушке. Мохов заругался сквозь зубы, в голосе его были слезы.
– Да не знаю я ничего! – в отчаянии проговорил он.
– Как это не знаешь? – прищурилась я. – Я уже тебе напоминала, что врать нехорошо.
Разве тебя не этому учили семья и школа?
– Никого я не знаю! – поднял голову Мохов. – Достали вы меня все! Подъехали двое, знать их не знаю, первый раз вижу! Они насчет Артема спросили. Я сказал, что понятия не имею, где он. Тогда они сказали: ""Если кто будет его спрашивать, звякни вот по этому номеру, не сочти за труд"". Ну… Я и позвонил сегодня. Все!
– А зачем звонил? Мог бы и не звонить, – назидательно заметила я.
– Ага! – с сарказмом изрек Мохов.
– Я как-то сразу по их глазам понял, что им не очень понравится, если я от них что скрою.
– Я, знаешь, тоже умею сердиться, – усмехнулась я. – И мне тоже очень не понравится, если ты попытаешься мне навредить. Или обмануть. Как они к тебе подъехали, где?
– Я в рейс отправлялся, они неподалеку стояли. На синем ""Фольксвагене"", – сказал Павел.
""Ну, все точно!"" – подумала я, а вслух спросила:
– Когда это было?
– Это было… – Мохов закатил глаза. – Так, девятнадцатого у Артема выходной должен был быть, а двадцатого он уже не вышел… Но мы тогда еще не знали ничего, и в тот день было тихо.
Появились они на следующий… Значит, двадцать первого. Точно, двадцать первого!
Мохов даже повеселел от того, что так удачно ответил на этот вопрос.
– Так, кроме машины и номера телефона, что тебе еще о них известно?
– Ничего! – Мохов прижал свободную руку к груди.
– Имена, фамилии!
– Да откуда же мне знать их фамилии? – искренне удивился Павел.
