Лёгкое шевеление зверя пришло в мои мысли, как насмешливо-презрительное хмыканье.
Все что я мог, это просить о помощи. Не для себя! Нашей девочке, что снова спасала нас обоих, нужны силы и забота, пока они восстанавливаются. А наг, один, все успеть не может. Меня же она видеть не хочет. Только на зверя одна надежда. Разве может барс отказать в помощи своей самочке?
Глухое рычание зверя сменилось уже знакомой судорогой, правда, проходящей гораздо проще, чем в прошлый раз. Небольшая вспышка боли, и я осознал себя уже зверем.
Точнее, Зверь позволил мне быть в его сознании. Но на этот раз, воля барса подавляла и контролировала гораздо жёстче, чем в прошлый. Я понял, что Зверь решительно настроен, не допустить никаких угроз с моей стороны для пары.
Пару раз рыкнув, видимо, чтобы я точно усвоил, что слишком сильно дёргаться мне противопоказано, барс выпрыгнул из фургона. Зверь обошёл лагерь несколько раз, изучая территорию, на которой пока обосновалась его пара. Выяснив одному ему понятные подробности, зверь пошел искать Селену.
Девочка сидела у родника и плакала. Барс растерялся, в его представлении пара должна была быть на нас злой. Уставшей, возможно голодной, потому что зверь запомнил, что это она кормила самца, но злой. Я ощущал, что зверь не знает, что делать. Идти к ней или не беспокоить? Но потом всё-таки решил, что нужно быть рядом с девочкой, что она его увидит, разозлится и покусает, а плакать перестанет.
Но заметив барса, Селена попыталась скрыть слёзы. Однако зверь напрягся от другого.
Тонкий нюх зверя учуял запах застарелой крови, исходящий от пары. Совсем немного времени понадобилось барсу, что бы найти рану. Я видел то же, что и он. Глубокие, воспалённые следы от когтей, сочащиеся сукровицей. От ран, нанесённых оборотнем, мази и отвары мало помогают.
Боги! Да у неё же даже сил нет, чтобы себя вылечить! Странно, одновременно чувствовать гнев своего зверя на себя, его желание перегрызть тебе глотку, и всепоглощающую нежность к паре. Барс старался помочь, лечил, как мог и умел, как подсказывал инстинкт.
А я только переживал, чтобы он не слишком потревожил раны, ведь судя по воспалению, они и так доставляли Селене боль.
Почему-то, именно сейчас вспомнил, как морщился, когда Рей целовал руки Селене. Представил, что когда-нибудь, она вот также, как нагу, протянет мне свою ладошку.
Барс, оставив ногу девушки в покое, начал вылизывать мокрые щёки, но Селена не успокаивалась, становилось только хуже.
