Но богиню Гроз боялись, и лишний раз призывать её внимание не спешили."
"Позднее, во времена возвращения Лангранов, старые храмы начали приводить в порядок. Прабабушка, ещё до того как у неё проснулись силы, идя тропой чёрного отбора, лично наводила порядок в одном из таких брошенных храмов. И даже принесла свою кровь в жертву богине Гроз. Да и уже в нагаате, юную некромантку взяла под опеку сама Ссаарда, дважды откликнувшись на призыв, тогда ещё никому неизвестной человечки.
А помня семейный девиз Лангранов, многие посчитали, что забота хоть и о давно покинутых, но всё же святилищах богов, будет хорошим плюсов в глазах такого сильного союзника как Грозовой перевал.
А потом такие храмы стали местом, куда можно было прийти с просьбой о помощи. В нагаате и вовсе при храмах стали селиться воины богини Ссаарды. Избранные и отмеченные ею. Белые наги не смотрели ни на древность рода, ни на богатства, ни на принадлежность к какому-то определенному народу.
Так и повелось. Сюда приходили провести обряд, попросить о помощи, найти самих себя и своё место в мире.
Охраняемое место привлекало караваны для ночёвок, появились таверны, харчевни и сначала стихийный, а потом и постоянный огромный рынок. Постепенно появились мастеровые, те, чья работа всегда была необходима для торговцев и путников. Оружейники, кожевники, кузнецы, лекари. А между тем, город у храма всех богов, уже более ста лет, как разросся во все стороны, обзавёлся огромным количеством постоянных жителей и принял сегодняшний вид.
Рассвет здесь начинался гораздо позже, чем в горных владениях Антре. Если в поместье уже было утро, то здесь луна ещё не ушла с небосвода, а горизонт уже начинал светлеть, возвещая о пробуждении солнца.
От широкой площадки портала шла удобная каменная дорога к самым ступеням храма. Широкие ступени храма были удобны для выходцев из любого народа, даже наги преодолевали их не замечая. Статуи богов встречали приходящих спокойными улыбками и глазами полными усталой мудрости.
Морина и Жива стояли по обе стороны от ствола эльфийского древа, в чьих ветвях запутались луна и солнце. Со стороны Живы, следующей статуей была Ссаарда, а соседом Морины был Торгун, бог воинов и путников.
Весь пол перед статуями был расчерчен сложными пентаграммами, силу которых я ощущала даже на расстоянии. Дайгир и Рейгар одновременно встали в сердце одной из них. Один взмах и две порезанные ладони соприкасаются ранами, смешивая свою кровь.
