Уролог, который нас консультирует — в отпуске. Остальные урологи Женечку послали до вечера. Наши оставшиеся медсестры и врачи этого делать не умеют. И я тоже. Если на то пошло, это врачебная манипуляция.
— Стесняюсь спросить, каким катетером вы не умеет катетеризировать, Тамара Николаевна? — невозмутимо бросает Зорин, открывая шкаф. Достает оттуда большую коробку и ставит громко на стол.
— Всеми. У нас так было заведено: катетеризацию у мужчин проводит врач уролог.
— И тем не менее, это должна уметь делать медсестра, за исключением металлического катетера.
А вы ставите не металический.
— Там у мужика брюхо уже выросло, — раздраженно бросает Тамара Николаевна. — Пока мы здесь говорим — он лопнет. Вам не кажется, что, если вдруг вы умеете делать катетеризацию у мужчин, проще сделать ее, а потом уже устраивать словесные баталии.
— Не лопнет. Это чей больной, Женя? — переводит на меня взгляд.
— Петра Алексеевича.
— Это тот, который не обладает нужными знаниями, правильно? — вот же скотина.
Вместо ответа тупо киваю.
— Зовите Петра хрен помнит какого сюда, Тамара Николаевна. Причем быстро. Так уж и быть, уделю вам троим десять минут драгоценного времени, чтобы вы все научились ставить катетер и не устраивали панику на ровном месте, ну и, конечно, не трахали мозг урологам по пустякам."
"Стою как дура, до тех пор, пока Зорин не забирает из моей руки историю болезни. Через минуту Петр Алексеевич уже был в кабинете вместе с Тамарой Николаевной. После минутной мини лекции, что и как должен уметь врач, Зорин, как ни странно, решил отыграться не на мне, а на Петре.
Так ему паскуде и надо.
— Показывайте, Петр Алексеевич, половой член. Как там и чего функционирует. Ну и, конечно, про особенности уретры у мужчин.
— В смысле показывайте?
— В прямом. Будем учиться. У нас осталось пять минут. А нам еще надо попробовать ввести катер не на больном. Давайте, давайте. Показывайте.
— Вот так при всех показывать член? Вы шутите, Алексей Викторович?!
— Женя, как думаешь я шучу? — переводит на меня взгляд.
— Нет.
— Правильно думаешь. Показывайте, Петр Алексеевич. Быстрее.
В следующую секунду он снимает халат и хватается за ремень брюк.
— Ты что делаешь? — удивленно произносит Зорин.
— В смысле что? Сами же сказали, показать половой член.
— На фантоме мужской промежности, которая находится в коробке на столе позади тебя, а не свой.
Хотела бы я сказать, что мне жалко Петра Придурковича, но нет, ни капельки.
