— И оснований стрелять у него не было, товарищ подполковник, — добавил я. — Все это только трагическая случайность.
— М-дм… — Протянул Давыдов, потом глянул на меня, — Селихов, снова ты попал в заварушку?
— Так точно, товарищ подполковник. Что-то не везет.
— Это не то слово, — строго покивал Давыдов. — И что, неужели ты не испугался прокаженного трогать?
— К такому мы были не готовы, товарищ подполковник, — сказал я, — ребята это видели. Каждый понимал, что может случиться, принеси мы эту заразу на заставу.
Но даже так, кому-то надо было его задержать.
Подполковник глянул на меня с уважением во взгляде. Потом покивал и добавил:
— Не уходи далеко. Вон Громов идет. Он скажет, что с тобой делать.
К нам подошли Таран и военврач майор Громов.
— Докладывайте, — сказал подполковник.
— При погибшем не было ни документов, ни личных вещей, — сказал Таран, — личность установить никак не получилось.
— А вы что скажете, товарищ майор?
— Я не специалист по инфекционным заболеваниям, — пожал плечами Громов, — но по всем внешним признакам мы действительно имеем дело с лепрой.
— Можете сказать, какова вероятность эпидемии? — Посуровел лицом Давыдов.
— Бойцы контактировали? — Громов посмотрел на нас.
— Селихов тронул шею, чтобы проверить, жив ли нарушитель.
— Шею? Тогда невелика, — сказал Громов. — Проказа — вредная штука. И достаточно заразная. Но не настолько, как привыкли считать обыватели. Инфекция передается при тесном контакте. Чаще всего достаточно длительном. При рукопожатии или, коснувшись одежды, ее не подхватить.
Воздушно-капельным можно…
При этих словах Стас побледнел, припомнив Мишу, что-то говорившем о «ветерке в нашу сторону».
— Но опять же, при тесном контакте и очень близком. — продолжал майор.
— Значит, не обязательно солдат в карантин? — Спросил Таран, хмуро глянув на Громова.
— Не обязательно. Пусть руки вымоют с мылом на всякий случай. Ну и продезинфицируют. Этого хватит.
— Спасибо, товарищ майор. Вы свободны, — сказал Давыдов.
Военврач отдал честь, пошел к шишиге, в которую уже поместили тело несчастного.
— Остался другой, более сложный вопрос, — сказал Давыдов.
Все мы посмотрели на Мишку.
— Тут уголовное дело, — вздохнул подполковник. — Нарушение правил несения пограничной службы.
Таран грустно покивал.
— Постараемся учесть все обстоятельства, — продолжал начотряда, — немного позже особый отдел твоих ребят допросит.
Давыдов засобирался к своей машине, но сначала положил руку на плечо Тарана.