– А как насчет этого? – он подцепил носом ворот халата, и тот соскользнул с ее плеча, полностью обнажив грудь, и уже в следующее мгновение его губы обхватили затвердевший сосок.
– О! – вскрикнула Энн и, услышав его тихий смех, буркнула: – Какой же ты бесстыжий! Хочешь, чтобы я вела себя тихо, а сам…
Полизав один напряженный бутончик, он переключил внимание на другой, и прикосновение его языка оказалось еще более чувственным. Энн и не заметила, как оказалась совершенно нагой.
Дэниел окинул ее жадным взглядом и пообещал:
– Я еще и не такое могу, вот увидишь.
Губы Дэниела прильнули к ложбинке между грудями и заскользили вниз, по животу, мимо пупка, к пушистому холмику…
– О боже! – ошеломленно охнула Энн. – Ты не можешь!..
– Не могу?
– Дэниел… – Энн не знала, о чем просит, но, прежде чем успела это понять, он приподнял ее так, что она теперь сидела на самом краешке кровати, а место пальцев занял его рот. И то, что он делал своим языком и губами, сводило с ума.
Господь милосердный! Что он творит? Ведь она вот-вот растает или взорвется.
Она стиснула его голову с такой силой, что ему пришлось разжать ее руки, и, наконец, не обнаружив опоры, Энн откинулась на мягкий матрас, полностью отдавшись его власти.
Когда Дэниел поднял голову, выглядел он очень довольным собой, и Энн, судорожно вздохнув, пролепетала:
– Что ты со мной делаешь?
Не может же он на этом остановиться! Это невозможно, ведь она так хотела чего-то, того, что…
– Я хочу, чтобы мы достигли пика вместе, когда я буду внутри тебя, – сказал Дэниел, стягивая сорочку через голову.
Что он имел в виду? Чего достигли?
Дэниел взялся за пояс штанов и в мгновение ока разделся донага. Энн могла лишь в изумлении наблюдать, как он оказался у нее между ног, а потом обхватил бедра и раздвинул, открывая ее для себя.
– О господи! – прошептала она в шоке.
Кажется, за всю жизнь она не произнесла эти слова столько раз, сколько за последние несколько минут. Но если и следовало возносить творение Господа, то сейчас как раз настал такой момент.
Кончик мужского естества коснулся входа в лоно Энн, но не продвинулся дальше. Казалось, Дэниелу хватало того, что он просто прикасался к ней, позволяя своему естеству тереться о невероятно чувствительные нежные складки. С каждым новым прикосновением Энн раскрывалась чуть больше, и вскоре кончик без видимого усилия скользнул внутрь.
Энн вцепилась в кровать, не в силах постичь всю странность охвативших ее ощущений.
