– Все мы были когда-то юными и глупыми.
– Он захотел меня поцеловать, и я позволила, а потом позволила больше…"
"Дэниел замер, ожидая, что на него нахлынет волна ревности, но этого не случилось. Он страшно гневался на того, кто воспользовался доверчивостью Энн, но ревности к нему не испытывал. Его совершенно не волновало, что он не первый ее мужчина, потому что он знал, что станет последним, единственным.
– Тебе вовсе не обязательно об этом рассказывать.
Энн вздохнула:
– Нет, обязательно. Из-за того, что случилось дальше.
Она пересекла комнату и схватилась за спинку стула, вонзив ногти в обивку.
– Буду с тобой откровенна. До определенного момента мне нравилось, что он со мной делал. Все оказалось не так уж ужасно, только неловко и не слишком комфортно. – Энн подняла на него глаза, горевшие ошеломляющей честностью. – Но мне действительно нравилось видеть, что испытывает он. Это заставляло меня чувствовать собственную власть над ним. И, была готова позволить ему сделать это снова, когда встретила его в следующий раз.
Она прикрыла глаза, и ему показалось, что он видит отражавшиеся на ее лице воспоминания.
– Была такая чудесная ночь: середина лета, на небе ни облачка, рассыпанные по нему звезды можно было бы считать вечно.
– Что тогда произошло? – тихо спросил Дэниел.
Энн заморгала, словно стряхивая сон, а потом заговорила с легкостью, которая привела его в замешательство:
– Я узнала, что он сделал предложение другой девушке. И случилось это на следующий день после того, как я ему отдалась.
Бушевавшая в груди Дэниела ярость начала просачиваться наружу. Еще не разу в жизни он не испытывал ни к кому подобной ненависти. Неужели это и есть любовь – когда боль другого человека доставляет мучения сильнее, чем своя собственная?
– Но при этом он все равно пытался флиртовать со мной, – продолжила Энн. – Он сказал… Я не помню точно, но от его слов почувствовала себя распутницей. Может, именно такой я и была, но…
– Нет! – гневно перебил ее Дэниел, не в силах позволить ей думать о себе дурно.
Да, возможно, ей следовало быть более осмотрительной и благоразумной.
Он быстро пересек комнату и положил руки ей на плечи. Энн подняла голову и устремила на него взгляд своих глаз, таких невероятно синих и бездонных, что в них захотелось утонуть.
– Он воспользовался твоей наивностью, – спокойно, но жестко произнес Дэниел. – Его стоило бы за это четвертовать.
С губ Энн сорвался нервный смех:
– О господи! Ты сначала дослушай историю до конца.
