Но Энн заставила его замолчать – не словами, а собственным телом, прижавшись к нему со страстью, вторившей его собственной. Пальцы ее вцепились в его сорочку, обнажая грудь, и коснулись кожи.
Этого Дэниел вынести не мог.
С гортанным стоном он приподнял и развернул ее, и они, спотыкаясь, попятились к кровати. Уже через мгновение она оказалась там, где он желал ее видеть, как ему казалось, целую вечность, – в постели, под ним, обхватив его талию ногами.
– Я хочу вас, – выдохнул Дэниел, хотя это было более чем очевидно.
– Хочу так, как только мужчина может хотеть женщину. Хочу всю, без остатка.
Его слова прозвучали грубо, без всяких нежностей, но в его неистовом животном желании и не было никакой романтики. Энн едва не погибла. Он мог погибнуть уже завтра. И если это случится, если придет конец всему, а он так и не вкусит райского наслаждения…
Он едва не сорвал с Энн сорочку, но вдруг остановился и даже, кажется, перестал дышать, наслаждаясь совершенством ее восхитительного тела.
Груди Энн вздымались и опускались от каждого вздоха, и, протянув дрожащую руку, он взял одну в ладонь и ощутил дрожь удовольствия от одного лишь простого прикосновения.
– Вы такая красивая! – прошептал Дэниел. Должно быть, ей говорили эти слова уже тысячу раз, но ему хотелось, чтобы она услышала их от него. – Вы такая…
Фразу он так и не закончил, ведь дело было не только в красоте. Он просто не мог описать словами все свои ощущения, не мог перечислить все причины, что заставляли его сердце биться быстрее при виде этой женщины.
Энн попыталась прикрыть руками наготу и густо залилась румянцем, напомнив Дэниелу, что все это было для нее внове. Для него отношения с женщинами не были чем-то особенным, но только не в этот раз… такое у него впервые…
– Поцелуйте меня, – прошептала Энн, – пожалуйста.
И Дэниел повиновался. Стянув сорочку через голову, он опустился на нее – обнаженное тело к другому восхитительному обнаженному телу.
Он накрыл губы Энн своими, осыпал поцелуями шею, ложбинку у ее основания и, наконец, с наслаждением, от которого напрягалась каждая мышца, коснулся губами груди. Тихо вскрикнув, Энн выгнулась всем телом. Он воспринял это как приглашение осыпать ласками вторую грудь и с энтузиазмом принялся целовать, посасывать и покусывать нежную кожу, не останавливаясь, до тех пор, пока не понял, что вот-вот утратит над собой контроль.
