Но то было в Лондоне, а они сейчас в Беркшире, да к тому же сидят в обеденном зале постоялого двора, где полно местных жителей, которых он знал с детства, и ни один из них ни за что не причинил бы ей вреда."
"Может, виной всему действительно чай, а все остальное просто плод его разыгравшегося воображения? Энн явно успокоилась и даже улыбнулась, когда Дэниел помог ей усесться в коляску. Верх был поднят, чтобы укрыть пассажиров от дождя, но даже если дождь прекратится, они наверняка промерзнут до костей, пока доберутся до Уиппл-Хилла.
Пока они ехали, граф решил, что по прибытии прикажет наполнить горячие ванны для них обоих (только вот жаль, что нельзя будет разделить одну на двоих).
– Никогда не ездила в коляске, – с улыбкой произнесла Энн, завязывая ленты капора.
– В самом деле?
Дэниел не знал, почему ее слова так его удивили. Гувернантки определенно не ездили в подобных экипажах, хотя все в Энн говорило о благородном происхождении. Наверняка когда-то она считалась завидной невестой, имела массу поклонников, которые с радостью прокатили бы ее в своих экипажах.
– Мне доводилось ездить в двуколке. Такая была у моей прежней работодательницы, – сказала Энн. – Мне даже пришлось научиться ею управлять. Леди была довольно пожилой, и никто попросту не доверил бы ей поводья.
– Она жила на острове Мэн? – спросил Дэниел, стараясь держаться непринужденно.
Энн нечасто рассказывала о своем прошлом, и он опасался, что она снова закроется, если он проявит излишнюю заинтересованность, но ее вопрос, похоже, не смутил.
– Да. Прежде я управляла лишь повозкой, поскольку мой отец не стал бы покупать двухместный экипаж, ибо всегда ратовал за практичность.
– Вы ездите верхом? – поинтересовался Дэниел.
– Нет, – ответила она просто.
Еще одна подсказка. Будь ее родители титулованы, Энн оказалась бы в седле прежде, чем научилась читать.
– Как долго вы там жили? – как бы между прочим спросил Дэниел. – На острове Мэн.
Энн ответила не сразу, и он уже решил, что вообще не получит ответа, но потом ее глаза затуманились от нахлынувших воспоминаний, и она тихо произнесла: – Три года, точнее три года четыре месяца.
Не сводя напряженного взгляда с дороги, он осторожно заметил:
– Судя по вашей интонации, остров не оставил приятных воспоминаний.
– Вы правы.
Энн какое-то время помолчала, потом неохотно продолжила:
– Моя жизнь там не была ужасной, просто… Не знаю. Я была молода, далеко от дома.
Дом.
