Ринат видел, как из пятого подъезда выполз рыжий, затеявший вчерашнюю драку. Лицо у него было опухшее, с просинью, чуб безжизненно повис. Рыжий долго возился с ключом, отпирая дверцу своего «Рэйндж-Ровера». Мрачно оглядывался по сторонам.
– Вот сука, – хрипло процедил Крепыш. – Всю малину обосрал. Из-за него целую ночь здесь торчим... Убил бы гада!
Вскоре машина завелась, окутавшись легким облачком выхлопных газов, и укатила прочь. Под скатами вкусно похрустывал утренний лед.
– А на хрен вообще... – подал было голос Вьюн, собираясь, видимо, выразить свое отношение ко всему происходящему, но Ринат вдруг выпрямился на сиденье и бросил, как выстрелил:
– Тихо!
Из-за дома резво выкатил на подъездную дорогу светло-голубой, довольно обшарпанный «рафик».
Стекла были забраны горизонтальными перекладинами, издали напоминающими жалюзи, внутри ничего не разглядеть – зато сбоку от водителя окно было чистым и прозрачным. Водитель был одет в куртку с камуфляжной окраской.
Микроавтобус притормозил у шестого подъезда, задние дверцы резко распахнулись, и оттуда, как парашютисты из транспортного «Ана», посыпались одинаковые фигуры в грязно-белых комбинезонах «Снег», в черных масках и с короткими автоматами наперевес.
Они хорошо знали, что надо делать: без крика, шума и суеты первая пятерка вбежала в подъезд, «рафик» неторопливо покатил дальше, Ринат протер глаза: не привиделось ли с недосыпу?
– Гля, это чего? – неуверенно пробормотал Крепыш.
Очевидно, он тоже не был уверен, что все увиденное происходит в действительности.
Ринат схватил мобильник, воткнул палец в клавишу. Руки дрожали, пальцы оставляли на трубке влажные отпечатки.
– Татарин, тревога, менты...
Закончить фразу он не успел. Дверца распахнулась, приклад автомата въехал ему под ребра, враз сбив дыхание и отбив охоту сопротивляться. Жесткая рука вцепилась в ворот пальто и одним рывком вырвала бригадира из машины, как редиску из сырой земли. Многоэтажный дом накренился, перевернулся, покрытый льдом асфальт вздыбился и со всего маху ударил Рината, так что екнули внутренности и помутилось в голове.
Тяжелый башмак придавил шею, жесткий срез стального ствола больно уперся в затылок.
– Вы что, волки позор... – Истерический крик Вьюна оборвался на полуслове, и он тоже тяжело впечатался в землю. Рядом бездыханно скорчился Крепыш, а у первого подъезда столь же сноровисто распластали на льду Белого. Каждый получил «расслабляющий» удар, башмак на шею и ствол в затылок.
