По Казанскому давно ходили легенды о банде некоего Паши, которая занималась отловом бомжей с последующей их переработкой в донорские почки, селезенки и другие полезные органы. Говорили, что после того, как французские медики где-то там у себя сумели пришить одному типу донорскую руку, теперь в ход идут даже конечности, ничего не пропадает. Все это брехня, конечно, Зимуха понимал. Тем не менее смертность среди бомжей была высокая, и не только из-за болезней, холодов или каких-то «внутренних» разборок.
Он сам видел Шилу и Бабкина, раздавленных дрезиной на запасных путях. Свои это сделать не могли; но ведь кто-то сделал? И сделал скорее всего просто так, со злости или из любопытства.
Но этот парень не был похож на какого-нибудь изверга или маньяка. Точно. Зимуха присмотрелся к нему и понял: обычный парень. Серьезный такой. И дело у него серьезное: цемент надо набрать. Ремонт, наверное, дома затеял, плитку кладет, чтобы красиво было. Бомжей иногда просят умыкнуть что-то со стройки, цивильным самим лезть туда влом, да и грязно.
Клыш на прошлой неделе за ворох каких-то реек полсотни рублей получил, это уже настоящий бизнес."
"– Ладно, – сказал Зимуха. – Хорошо. Сколько положишь?
– Сколько положу, все твои будут, – сказал парень. – Идем.
Они прошли два квартала, потом еще два, причем Зимуха успел разглядеть у него в пакете примерно треть батона вареной колбасы, и половинку ржаного хлеба с треснувшей корочкой, и банку с консервированной капустой, и.
.. точно, это была бутылка, ноль-семь, зелено-белая этикетка с темным золотом. «Московская». Зимухин желудок под курткой издал протяжный вопль – парень услышал, наверное, покосился на Зимуху.
– Жрать хочешь, что ли? – спросил. Зимуха не стал мяться и сказал прямо:
– Ага.
Они подошли к переулку, заставленному кривыми строительными заборами с козырьками и табличками «Реставрацию проводит СУ такое-то», в дальнем конце которого еле-еле проглядывал стеклянный краешек универмага «Московский».
– Здесь, – сказал парень, легко отодвигая одну штакетину. Видно было, он не первый раз сюда ходит. – Полезай.
Зимуха первый пролез в щель, парень последовал за ним. Здесь стоят дома старого московского предместья, неведомо кем и когда выстроенные; реставрационные работы велись не первый год, но как-то не слишком бойко, а после Нового года строители сложили свои пожитки, погрузили бытовки на тягачи и вообще отсюда смылись.
