– Неужели ты все спалил, паскуда?!
Дверца шкафа приоткрылась, в щель просунулась голая рука с пистолетом, наставленным в спину Клевцу. На фоне предельной обыденности бытия это было неожиданно и нереально, как в фильме ужасов, где наибольший эффект достигается как раз контрастом привычного и чрезвычайного. Опер не замечал опасности, а руки у Фокина были заняты: правой он, как клещами, сжимал шею Кормы, а левой держал его за предплечье.
Рука с пистолетом вытягивалась все дальше, заметно дрожа, как будто от усилия указательного пальца.
Резко изогнув корпус, Фокин, словно метатель молота, изо всех сил швырнул Корму вперед. Беспорядочно размахивая руками, тот пролетел через комнату и с оглушительным треском врезался в дверцу шкафа, вбивая ее на место. Раздался вопль, пистолет упал на пол. Клевец резко обернулся.
Через секунду в углу, скособочившись, подпирал одной рукой стену голый субъект неопределенного возраста. Вторая рука плетью повисла вдоль костлявого туловища. Клевец стоял рядом, рассматривая пистолет.
– Оружием стал баловаться, Татарин? – полюбопытствовал он. – И зачем он тебе?
– Это газовый, – вяло шевеля языком, ответил субъект. Он явно находился в прострации. Корма с видом лунатика медленно поднялся на ноги, неуверенно ощупывая голову.
– А что, у тебя на газовый лицензия есть? – продолжал интересоваться майор, вынимая магазин. И присвистнул: – А патроны-то боевые... И ствол расточен! Пристрелить меня мог, гад!
– Ты чо, начальник! – встрепенулся Татарин. – И да-а-же не думал!
Девчонка вскочила и попыталась наброситься на Корму.
– Ты что обещал, скотина?! За что я тогда вам давала?! Счас вломлю ментам со всеми потрохами! – Глохни...
На лице Кормы появилось осмысленное выражение, которое тут же трансформировалось в недовольную гримасу. Возвращение в мир реальности оказалось малоприятным.
– Так что влетел ты, Татарин! – гнул свою линию Клевец. – Оружие, наркотики, малолетка... А где ты был четырнадцатого вечером?
– Это когда? – настороженно дернулся тот.
И тут же расслабился. – Я только вчера из больницы вышел... В инфекции лежал, с дизентерией... Проверяйте, пожалуйста! А пушка не моя, и сколько этой биксе лет я не знаю... И вообще, чего вы ко мне привязались? Чего я такого вам сделал?
– Да ничего, – примирительно сказал Клевец. – Спутали тебя с одним... Кто тут еще есть под твоей кликухой?
– Да много... Семка Татарин... И одноглазого Мишку иногда так кличут... Вафлер тоже себя Татарином зовет.
