Ведь на многих документах, предоставляющих «Консорциуму» право приобретения основных активов России, стоит именно его подпись...
Строгие черные костюмы и благочинные лица медленно кружились в скорбном хороводе. Они не насыщали углекислотой земную атмосферу, не уничтожали озоновый слой, не облучали младенцев гамма-лучами... Но они уже выкупили контрольные пакеты акций Российской энергетической сети, Газнефтепрома, Желдортранса, основных телевизионных каналов, журналов и газет. Они прибрали к рукам крупнейшие заводы и комбинаты, алмазные карьеры, золотодобывающие шахты, угольные разрезы.
«Консорциум» успешно скупал Россию.
На взгляд Фокина, это был не менее чудовищный заговор, но если вдруг сюда ворвется Шварценеггер с огнеметом и пожжет всех подряд, то все равно ничего не докажет: потому что это свои, тутошные монстры и пламя не выявит в человеческих оболочках чужеземную начинку... Да если бы даже и выявило, все равно никто не поверит. Точнее, не захочет поверить. К тому же в жизни неустрашимые герои встречаются куда реже, чем в кино.
А если вдруг объявится такой мудак, то его жену изнасилуют в темном подвале и пригрозят тем же самым ему самому...
Майор скрипнул зубами и сунул в рот сигарету.
Но тут они, суки, ошиблись! Их время заканчивается. И этот «мудак» запихнет их в душные камеры крытой тюрьмы... А если аргументов для приговора не окажется, то огнемет тоже аргумент! Или заряд взрывчатки... Тем более что он, кажется, не одинок. Безопасность всего проекта обеспечивал Куракин.
Значит, человек, который его взорвал, был противником скупки России. А значит – союзником ему, Фокину.
Теперь место Куракина займет Атаманов. А с Атамановым у него свои счеты...
– У нас курить нельзя! – раздался строгий голос сзади.
– А я что, курю? – спросил майор, не выпуская сигареты изо рта, и обернулся.
Два молодых человека в официальных костюмах и с табличками секьюрити на лацканах старательно удерживали на лицах вежливое выражение. Но это им плохо удавалось, ибо изначально мимические мышцы квадратных физиономий были настроены на изображение презрения и угрозы.
– Кто вы такой и что здесь делаете? – Охранники придвинулись ближе. Внушительные габариты Фокина их явно не смущали.
– Гостям не разрешается покидать зал!
– Я не гость. – Майор извлек удостоверение, раскрыл и поочередно поднес к лицам, на которых уже отчетливо проступило природное выражение.
– Я расследую дело о взрыве, и мне нужно допросить ряд свидетелей...
