– Это же не вас били и насиловали в подвале! Не вас хотели убить! Не на вас повесили ярлык бляди, чтобы все смотрели!
– Ну не ходи на работу, посиди какое-то время дома, – увещевающе сказал Фокин. – Хочешь, я устрою тебя в другое место?
Лицо жены исказилось.
– Умный какой! Да там тоже сразу все узнают! И скажут – раз оттуда ушла, значит, признала, что виновата!
Это могло продолжаться до бесконечности. Наташу будто подменили: она стала некрасивой, вздорной и злой. Казалось, за все пережитое она хочет отомстить своему мужу.
Наверное, потому, что он был ближе других.
Фокин отставил недопитую чашку с чаем и встал.
– Я пошел на службу.
– Иди. Скатертью дорожка!
День начинался испорченным настроением. Как и все последние дни. После выписки Наташи жизнь превратилась в ад. Спускаясь по лестнице, Фокин бросил в рот сигарету. Он то бросал курить, то снова начинал. И эта борьба с собой доставляла мазохистское удовольствие и отвлекала от действительности. Когда делаешь себе уступку, мир вокруг становится немного веселей.
.. Он щелкнул зажигалкой, затянулся...
У подъезда стояла неновая «Ауди-100» с затемненными стеклами. Он насторожился. Правое стекло съехало вниз, и наружу выглянуло широкое лицо с оспинами на щеках, спадающими на лоб жесткими волосами и прищуренными льдисто-голубыми глазами.
– Садись, дело есть! – не здороваясь, бросил Клевец. После короткой заминки Фокин сел рядом с ним.
– На службу? – спросил тот и, не дожидаясь ответа, завел мотор. – Я тебя подвезу.
– За этим и приехал?
– Слушай сюда, – не обращая внимания на подколку, деловито произнес Клевец.
– Один мой агент дал информацию. Сделан «заказ» на кого-то из ваших. Дословно он сказал так: «Раньше „конторских“ боялись, а теперь заказывают, как всех. Причем так грохнут, что никто и не подкопается».
– Кто этот «из наших»? – грубо спросил Фокин.
– Не знаю. Но птица крупная. Доставил «Консорциуму» большие неприятности. За его голову дали сто тысяч «зеленых». Сейчас он где-то за границей, кажется, в Англии.
Вот-вот вернется. И дольше недели не проживет.
Грубость и незаинтересованность Фокина мгновенно исчезли.
– А кто исполнитель?"
"– Мой человек не знает. Но сказал – чистодел. Уже многих в расход пустил, а выходило – будто сами дуба врезали. Кстати, твой друг Атаманов помер, слышал?
– Не интересовался, – ответил Фокин. – Мало ли мрет по Москве народу...
И, увидев станцию метро, сказал:
– Останови, мне на метро быстрее. Добравшись до кабинета, он позвонил Пасько.
