– Здравствуй, Макс, – по-русски сказал он. – Где вы шляетесь столько времени? Садитесь скорее, у меня уже живот сводит!
Немедленно подошел официант – молодой парень тоже в шотландской юбке. Между юбкой и гольфами проглядывали волосатые ноги.
Не заглядывая в меню, Веретнев бойко сделал заказ, Макс не понял, какое блюдо выбрано, но, услышав про бутылку двенадцатилетнего «Chivas regal», не поверил своим ушам. Еще больше удивился официант.
– Бутылку? – повторил он. Сквозь профессиональную обезличенность на остром лице проступило выражение истинного британца, не привыкшего, чтобы виски пили такими дозами.
Веретнев развел руками.
– Это для начала. Под хаггис приходилось выпивать и ведро!
Официант понимающе улыбнулся, давая понять, что оценил шутку.
– Что такое хаггис? – спросил Макс, когда официант отошел.
– Бараний желудок, сваренный с кашей и требухой, – оживленно пояснил Алексей Иванович. – Я же обещал, что угощу необычным блюдом!
– Откуда ты наизусть знаешь меню? – вмешался Спец.
– Шесть лет я встречался здесь с агентами, – скромно сообщил Веретнев.
– А в Англии очень ценят стабильность: за какие-то тридцать лет меню измениться не может!
И тут же перешел к делу.
– Джонсон живет в пригороде, круг общения крайне ограничен, гостей не принимает, во всяком случае, за неделю наблюдения... По вторникам и четвергам бывает в Сити, несколько раз посещал министерство финансов. К наблюдению привлекались посольские ребята, им можно верить процентов на восемьдесят. Макс хмыкнул.
– Не очень высокая оценка бывших коллег.
Слон пожал плечами.
– Другая формация. Они привыкли, что бумага все терпит. Ни плотного контроля, ни строгого спроса. Мы работали по-другому.
– Вот как? – Карданов по возрасту мог принадлежать только к другому, не умеющему работать поколению разведчиков.
– Конечно. – Веретнев не заметил сарказма. – Этих, нынешних, не заставишь закладывать тайник с оружием...
– Нашли?
– С большим трудом. Ландшафт сильно изменился, думал – весь лес перекопаем. Робин-гудовский дуб помог – ему лет пятьсот, а на фоне пяти столетий изменения незаметны.
..
– Робин-гудовский рос в другом лесу, – поправил Макс.
– Не будь занудой. Главное – откопали. Машинки немецкие, еще времен войны, ни по одной картотеке не проходят.
Карданов осмотрелся по сторонам. Народу прибавлялось, волынка заиграла веселей, бритоголовые начали петь песни. Немолодая пара села за соседний столик, женщина пристально рассматривала Веретнева.
– Об этом потом, – понизив голос, сказал он.
