– Атаманов закурил, придвинул стакан, привычно поболтал, посмотрел на свет торшера сквозь светло-желтую маслянистую жидкость и вернулся к прерванной мысли."
"– Ты думаешь, правда там, а здесь кривда? Ты бился за правду, а тебя сломали через колено и завлекли в лагерь негодяев? Нет! Раньше наша группа наживалась на кредитах, потом человек, который держал в руках все концы: счета, каналы реализации, – переметнулся в другую команду, под арцыбашовскую «крышу»... А его новые покровители решили наехать на нас и использовали тебя в качестве тарана.
Вот и все! Кривда против кривды! Конкуренты бьются за деньги, влияние, возможности... А никакой правдой тут и не пахнет!
Атаманов поднес стакан ко рту, но тут же отставил обратно.
– Поэтому не думай, что тебя ломают об колено. Я сам работал в Конторе, но времена изменились. Другие ценности, другие приоритеты. Будь ты сто раз честным парнем, ты не добьешься ровно ничего! Он протянул стакан.
– Давай за Контору... Хотя нет, она этого не стоит! За бывшую Контору.
.. Тоже нет – какой смысл пить за несуществующее... Вот! За «Консорциум»! Наша фирма уже сейчас государство в государстве. А еще немного – и она сама превратится в большое государство... Словом... Я что-то разболтался. По-русски, до дна!
Атаманов залпом выпил. Фокин следил за ним остекленевшим взглядом: глаза, цвет кожи, губы, морщинки на лбу... Ничего не менялось. Зато в себе он изменения ощутил: навалились страшная усталость, опустошенность и апатия. И все выпитое за вечер как будто только сейчас всосалось в желудок и ударило в голову.
– Что ты так смотришь? Он встряхнул головой.
– За Контору! – Как и раньше, не ощущая вкуса, Фокин выпил обжигающую жидкость.
– Да нет, ты все перепутал... Мы же пили за другое, за настоящее... Ну да ладно... Все равно ты мне нравишься! И...
– Дай прикурить! Теперь я хочу закурить! И имею полное моральное право!
– Конечно. Закуривай. – Атаманов поднес маленький желтый огонек, кончик сигареты почернел, но тут же налился красным. Дым прошел в легкие, никотин всосался в кровь, голова закружилась еще сильнее.
– И я тебе скажу ОДНУ вещь! – Атаманов наклонился поближе и понизил голос. – О таких вещах никогда не рассказывают, но тебе я расскажу. И ты оценишь степень моего доверия...
– Конечно, оценю, – Фокин кивнул головой, но она просто упала на грудь и не хотела подниматься.
– Чтобы между нами ничего не стояло... Это касается твоей жены...
Словно мокрая губка прошлась по залитому алкоголем мозгу.
