Сбавив скорость, «Мазда» запрыгала по неплотно подогнанным бетонным плитам и вкатилась на огороженный участок с большим котлованом посередине и стоящим рядом экскаватором. Справа, у ворот, были грудой навалены восьмиметровые сваи.
– Заезжай туда! – скомандовал Макс, и машина спряталась за импровизированным укрытием."
"– Выключай мотор! Давай мне ключ! – продолжал командовать Карданов, и сидящий за рулем человек послушно повиновался.
– Молодец. – Макс снял с шеи водителя ремень, и тот, нервно кряхтя, принялся двумя руками растирать широкий красный рубец.
– Выходи, – скомандовал Карданов и сам вылез из машины.
Он решил «выпотрошить» мужика и, забрав «Мазду», оставить его здесь. Хотя обстановка для «потрошения» была неподходящей и специальных средств для этого не было, очкарик не производил впечатления крепкого орешка. Пособники и наводчики обычно оказываются гораздо слабее организаторов и исполнителей и сдают их с потрохами... Но Макс ошибся, причем дважды – и в мыслях, и в действиях.
Только на мгновение он обернулся, чтобы проверить, не подкрадывается ли сзади джип с преследователями, но за это мгновение обстановка резко изменилась, причем не в его пользу.
– Не дергайся! – раздался за спиной властный голос. Чтобы говорить таким голосом, надо иметь очень веские доводы. Макс медленно повернулся.
Теперь водитель не выглядел безобидным клерком. Может, потому, что был без очков и без портфеля, а может, оттого, что держал в руке пистолет, нацеленный Максу прямо в сердце.
«Вальтер», – машинально отметил Карданов и немного удивился: сейчас ими уже почти не пользуются.
Но больше удивляло другое: «подсадная утка» оказалась способной к самостоятельным боевым действиям. Такое случается исключительно редко.
– Поедешь, куда я тебе скажу, иначе сожрешь маслину , – прежним властным тоном сказал бывший очкарик. И, доставая левой рукой мобильный телефон, пробурчал вполголоса:
– Это тебе не с тремя дураками махаться...
Когда он скосил глаза на клавиатуру трубки, Макс прыгнул. С места, как распрямленная пружина или анаконда, убивающая головой лошадь.
Время растянулось, происходящее замедлилось, звук ушел на второй план, как будто кто-то включил в видюшнике кнопку покадрового воспроизведения. Все решали секунды, реакция и везение.
Пистолет дернулся, выплюнул короткий язычок рыжего пламени и сизую струйку дыма. Сильно ударило по сердцу, в груди булькнуло, брызнула наружу теплая жидкость... Быстро надвинулось чужое, с жестким прищуром лицо...
