– Только помни – ты за все отвечаешь, – негромко сказал Савик, пристально заглядывая Хвосту в глаза. Так раньше говорил и смотрел на него Маз. – Если что, и спрос с тебя.
– Сукой буду! – ногтем большого пальца Хвост поддел передний зуб.
– Что скажу, то делать! Скажу – валить, значит, валить, без вопросов! А то сами в землю ляжете, и ты первый!
Хвост кивнул. Лицо его выражало беззаветную веру и преданность. Савик почувствовал, что тот действительно считает его шефом и готов выполнять любые команды. И если приказать, то без раздумий даст молотком по голове хоть Мазу, хоть самому Директору.
Потому что те для него никто.
Савик вынул из кармана двести рублей.
– Выкупайся, побрейся, в парикмахерскую сходи. Пальто свое выкинь, вот здесь нормальная одежда. – Он протянул пакет со своей старой курткой и шапкой. – И купи три ножа. С толстыми ручками и зубчиками на лезвии. Знаешь?"
"– Знаю, – Хвост азартно кивнул. Он преобразился на глазах – откуда-то появилась уверенность и целеустремленность, даже росту прибавилось.
– С шести часов ждите меня в машине. И скажи этим своим – Губе и второму, как там его... Чтобы выглядели как люди!
Хвост почтительно проводил его до подъезда. Когда мать увидела Савика в новых шмотках, глаза у нее сделались, как пятирублевые монеты.
– Откуда это у тебя? Где деньги взял?!
– Заработал, – с достоинством сказал Савик. – Ты что Ж, дура, думаешь, я и зарабатывать не могу?
До самого вечера в доме никто не разговаривал, кроме телевизора. Савик прыгал с канала на канал.
Основной темой на каждом были кредиты для страны: дадут – не дадут. Из долгих мудрствований комментаторов, политиков финансистов Савик понял только одно: дадут бабки – все будет зашибись, не дадут – кранты, страна полетит в тартарары. Как именно это коснется лично его, было непонятно, но все равно он испытывал смутную тревогу.
В семь тридцать позвонил Маз: Светка только что уехала с Помидором, надо торопиться. Савик проверил ручку. Бутылка «Смирновки» уже лежала во внутреннем кармане.
Савик пожил, Савик знает.
..
Маз подъехал на «девяносто девятой» цвета мокрого асфальта. Медленно падал мокрый пушистый снег. Рядом с подъездом стоял заснеженный синий «Москвич» с запорошенными стеклами. Когда Савик вышел, включились «дворники» и поползло вниз правое стекло. В проеме появилась напряженная физиономия Хвоста: он ждал приказа и давал понять, что выполнит любой.
Савик глубоко вдохнул свежий воздух и расстегнул кнопку под горлом – зима утрачивала морозность.
