Неужели?
Фокин вооружился лупой, и мощное стекло в семь раз увеличило квадрат печатки, приблизило рельефный узор. Кольцеобразные, грубо обработанные завитки, зигзагообразные молнии, несколько коротких конических шипов. Много острых граней, заусениц – даже при скользящем ударе они поцарапают кожу... Где же инъекционное отверстие?
Майор взял шило. Увеличенное линзой блестящее острие по очереди дотрагивалось до желтых завитков. Сердце колотилось – то ли от возбуждения, то ли от кофе.
Раз! После очередного прикосновения кончики шипов влажно заблестели.
Фокин окаменел. В холодных медвежьих глазках мелькнуло несвойственное им удивление. Бред превращался в страшноватую явь.
– Ах вы суки, – сказал он неизвестно кому. – Вот так, значит?..
Продолжив эксперименты, майор через пять минут выяснил нехитрый механизм действия кольца отсроченной смерти. Если печаткой ударить, то микродозы чуть желтоватой жидкости с шипов обязательно попадут в повреждения кожи. Если нажать завиток сбоку, из кратерообразного отверстия выкатится капелька побольше.
.. Он вовремя прекратил нажим, и капля спряталась обратно.
Фокин отложил перстень. Хотелось вытереть вспотевший лоб, но вначале он достал из шкафа распечатанную бутылку «Русской», плеснул в ладонь, тщательно промыл руки. Хотя Сопло и говорил, что Куракин носил кольцо без опаски, к этому следовало привыкнуть. Что еще говорил Федька? Ага, Куракин надевал кольцо не всегда – только когда собирался его использовать... Сейчас, сейчас, сейчас...
Он перебирал протоколы допросов, пока не нашел нужный.
Майор милиции Клевец допросил свидетеля Першикова: «...мужчина в бобровой шапке ударил брюнета в лицо, потом брюнета посадили в „Волгу“, а остальные, человек семь, залезли в микроавтобус. Через несколько минут он взорвался...»
Фокин отложил протокол и снова закурил. Мозаика сложилась в четкую картину.
В бобровой шапке был Куракин. На руке у него было надето кольцо отсроченной смерти. Этим кольцом он ударил брюнета, которого сейчас разыскивают оперативники милиции и ФСБ.
Но искать его осталось не очень долго. Когда время «отсрочки» кончится, он сам прибудет к ним в пластиковом шуршащем пакете.
Фокин взял фоторобот и еще раз, но уже с новыми чувствами всмотрелся в лицо брюнета. Сейчас ему показалось, что на лице неизвестного застыла печать трагизма и обреченности.
* * *"
"Красные, как маки, упругие кровяные шары летели в сверкающем тоннеле, натыкались друг на друга, отскакивали и летели дальше.
