Уже пожалел, что не сдержался и сунулся к пленным. Зверь во мне бунтовал и мешал мыслить здраво. Я уже не понимал: где он, где я. Мне нужно было вернуть ясность мыслям. Унять эмоции, остудить голову.
Повернувшись, Розанна снова выглянула через узкое окно. Её мысли занимал другой. Она сидела рядом, практически в моих объятьях, нас поздравляли, желали счастья, а она смотрела на него.
- Я не могу их пощадить, - сухо процедил я. - Они идут небольшой армией убивать нас. Никто не поймёт моей милости к перевёртышам. Врагов живыми не оставляют.
Иначе мира не будет.
Она кивнула, но не подняла на меня взгляд.
Я был словно обманут: мне досталось тело, пустая оболочка, а душа и сердце моей избранной принадлежали врагу. И если мой зверь ничего не имел против, то я буквально сходил с ума, понимая это. Она была нужна мне вся.
Снова прозвучал тост.
Ко мне подплыла облачённая в красные шелка Кнесе и, обняв, поцеловала в щеку."
"- Поздравляю нашего грозного чёрного дракона. Надеюсь, обо мне не забудешь? - я уловил подтекст её слов.
Но мне было не до младшей сестрицы и её нетерпелок.
- Нет, конечно. Иди пока к Вегарту и не отходи от него, - грубовато ответил я.
- Конечно, куда же я от вас, - кокетливо подмигнув, процедила сквозь зубы сестра.
Я прекрасно понимал, о чём она. В нашей семье, наконец-то, появилась ещё одна женщина. Кнесе хотелось подружиться. Обзавестись союзницей в борьбе с невыносимыми старшими братцами. Но пока было не время. Я не до конца был уверен, что супруга играет на моей стороне.
И подставлять любимую сестру под удар не хотел. Она моя слабость. Впрочем, как и эта маленькая рыжеволосая пташка, что сейчас вызывала в моей душе боль.
Я хотел, чтобы она праздновала, улыбалась.
Что-то упало на её подол и расплылось маленьким мокрым пятнышком.
""Снова слёзы"" - понял я и совсем сник.
Она плакала на собственной свадьбе под выкрики пожелания счастья и любви.
На её запястье были плетения истинного союза.
Но она мне не принадлежала.
Я чувствовал это.
Похоже, мне предстояло выиграть самую важную битву в своей жизни.
Сражение за право на её любовь, и, кажется мне, пока я проигрывал.
Обняв сильнее, прижал её лицо к груди. И мне было откровенно всё равно, как это выглядит со стороны. Хотелось сказать своей молоденькой жене что-то ободряющее, успокоить, но слов не находилось. Не умел я быть мягким.
Не научили.
Всё, что я мог, - это просто гладить её по пышным вьющимся волосам.
Пир продолжался, мои преданные воины немного захмелели.
