Он не будет нежным, не станет сдерживаться, он возьмёт силой, грубо, причиняя боль.
А так нельзя. Розанна слишком пуглива, я не мог представить, что услышу из её уст не стоны удовольствия, а боли.
Это заставляло меня раз за разом давить на горло Зверю.
Она моя, и не позволю ломать её.
Поэтому пока подальше от постели. Пройдясь по комнате со своим сокровищем на руках, заприметил большое кресло у окна. Это навело меня на верные мысли. Улыбнувшись, я уселся в него, размещая раскрасневшуюся Розанну на своих коленях.
Она так смущалась наготы. Протянув руку, я схватил с сундука лёгкий плащ и накрыл её. Она тут же ухватилась за материю, как за спасительную соломинку.
- Спасибо, - а в глазах такая наивность.
- Ты смущаешься, я это вижу. Со временем это чувство уйдёт, и ты станешь раскованней,
- она прикрыла глаза. Не удержавшись, я провёл подушечкой указательного пальца по её веку. Приоткрыв ротик, она выдохнула. Я стиснул челюсть. Сдерживаться было всё сложнее.
Я сидел в этом старом кресле и держал на коленях ту, что хотел больше всего на свете.
Её голова покоилась на моём локте, ноги же перекинул через ручку кресла, их плотно укрывал плащ. Забравшись под материю, положил руку на её бедро и медленно скользнул по коже верх, жадно наблюдая за её реакцией. Веки дрогнули, дыхание сбилось. Моя розочка зашевелилась, пытаясь сесть ровнее, но я удержал её. Моя рука остановилась. Я ждал. Сам не понимал чего. Какого-то сигнала, или того, что мой Зверь смирится с тем, что волю ему не дадут. Эта женщина, прежде всего, моя.
Он хотел её тело, а я жаждал любви.
Розанна вздохнула и, приоткрыв глаза, взглянула на меня.
- Ты чего-то боишься, муж мой?
- Да, цветочек, не хочу напугать и оттолкнуть, - честно признался я. - Ещё никогда не держал в объятьях столь чистое создание.
Она улыбнулась, протянув руки, обняла меня и уткнулась носом в выемку на шее.
- Я ведь ведьма, а ты забываешь об этом.
- Розанна, я, - маленький палец лёг на мои губы.
- Тшш, - отстранившись, она взглянула на меня.
- Хочу признаться. Я вдруг поняла, что хочу немного большего, чем твоё тепло. Это словно огонь внутри, он разгорается и жжётся, требуя чего-то. И я думаю, ты знаешь, как избавить меня от этой муки, виною которой являешься сам.
- Это связь истинных, - я был поражён её словами. Она хотела. Хотела меня!
Зверь, дёрнувшись, заурчал от удовольствия и отступил, понимая, что наша женщина нами более не будет пренебрегать.
- Нет, мне кажется это что-то большее, чем связь.
