- Я не голодна, - мой голос был столь жалок, что мне сделалось стыдно.
- Сядь, Розанна, и поешь, - произнесено это было так, что всё желание возразить вмиг рассеялось.
Деваться было некуда, тем более что это отдаляло тот момент, когда мы окажемся в одной постели. Уж лучше трапезничать, хоть и на ночь глядя. Сев, я взяла в руку простую немного гнутую вилку и потянулась за кусочком зелёного огурца.
- Что из этого всего ты любишь? - вытащив из-под стола простой табурет, Дьярви присел рядом.
- Горошек, салат, - несмело ответила я.
- К чему вы это спрашиваете?
Он замер и словно призадумался.
- Хочу знать, ты мне интересна, - нехотя произнёс он. - Я не желаю больше есть рядом и понимать, что ты остаёшься голодной. Раз любишь эту зелень, значит, здесь появиться нормальный большой огород.
- У нас уже есть, за внешней стеной недалеко от пруда. У меня собственный уголок. Я выращиваю всё это летом, - я указала на овощи в тарелках. - А на зиму складываю в отдельную коморку в погребе.
"
"- И что там у тебя? - казалось, ему и, правда, это интересно. О, я согласна была говорить сейчас о чём угодно, лишь бы подальше от совместного супружеского ложа.
- Свёкла, - я проглотила тщательно прожёванный огурец, - репа, редис, морковь, кабачок, всего помаленьку.
- А если вдруг случится так, что не останется зелени твоей зимой? - взяв из ближайшей тарелки тонкую морковку, муж отправил её в рот.
- Бывало и такое, - я прикусила нижнюю губу, разговор ни о чём и тревожил, и успокаивал одновременно.
Словно я сидела в логове зверя и не знала, приластиться он ко мне или загрызёт.
- И что ты ешь в такие дни?
- Хлеб, молоко, сметану, масло, - перечислила я.
- Но не мясо, - правильно понял он, - многие ведьмы не брезгуют им в голод.
- Нет, - я покачала головой - мне от него плохо и не по душе такая еда.
- Ясно, - взяв ложку, он подсыпал мне горошка, - ешь.
Между нами снова повисло молчание. Он разглядывал меня: не зверь, а человек.
Как-то спокойнее стало. Тщательно прожёвывая пишу, я глотала, не чувствуя её вкуса.
- Прости, - тихо шепнул он и, склонившись, поцеловал моё обнажённое плечо. Поднявшись, снова прошёлся по комнате, поднял моё свадебное платье и, бережно сложив, убрал его на сундук с золотом.
- И ещё, я не посылал тебе платья. Но сожалею об этом, ты не должна была надевать одинаковый наряд с Кнесе. И не называй её девкой, мне это неприятно.
