Молча он взял меня под руку и вывел во внешний двор. Люди гуляли, вовсю поздравляли, кричали пожелания счастья и требовали поцелуя. Склонившись, Дьярви обхватил широкой ладонью затылок и припал к моим губам. В его поцелуе таилась нежность, но она не тронула моё сердце. Я знала, что этот мужчина жесток.
Отстранившись, он заглянул в мои глаза.
- Ты всё равно будешь меня любить, розочка.
- Не раньше, чем я затрону струны вашего сердца, - немного высокомерно выдохнула я.
- Я неспособен на такие чувства.
- Значит, между нами будет лишь холод и ненависть, одна на двоих.
- Впереди брачная ночь, - усмехнулся он.
- Можете провести её со своей девкой. Раз вы даже платья нам одинаковые на торжество подарили, то думаю, разницу и не поймёте, - я всё-таки не сдержалась и выплеснула обиду наружу.
На лице супруга отразилось непонимание. Выпустив меня из объятий, он ухватил рукой стоящего рядом брата и притянул к себе. Лёгкий неразличимый шёпот, и на лице моего супруга проступила драконья чешуя.
Он, сам того не замечая, перевоплощался. Вегарт Белый что-то рыкнул и супруг его отпустил.
Его облик стал прежним. Ничего более не говоря, Дьярви поднял меня на руки и понёс в замок.
Глава 35 Розанна
Крепко держась за его плечо, я понимала, что несёт он меня не в мои прежние комнаты. Поднявшись на третий ярус, дракон свернул в центральные покои. Огромная спальня с отдельной умывальной, в которой, насколько я помнила, была установлена внушительная лохань.
Когда-то эти покои занимал мой дед, но вот альфа Огор предпочёл обжить северное крыло, потому как девиц туда таскать было сподручнее. Только в замке у него жили с десяток любовниц.
Сейчас я стала понимать, какое унижение терпела моя матушка.
Войдя в освещённую свечами спальню, Дьярви, не спуская меня с рук, прошёлся по комнате и одобрительно кивнул.
- Не роскошь, но жить можно, - сделал он свои выводы. Мой же взгляд был прикован к широкой высокой постели. Она была столь внушительна, что спать в ней можно было и поперёк.
Рядом стояла добротная резная прикроватная тумбочка, стол у окна, на
нём наспех сваленные бумаги и свитки. Дальше распахнутый сундук, с него свисала мужская рубаха. Гардеробный шкаф. Высокое резное мягкое кресло. Камин напротив кровати. Ещё пара принесённых сундуков, видимо, принадлежащих супругу. Трюмо и высокий стульчик. Вроде ничего лишнего, но создавалось впечатление некой заполненности.
