— В ротик? — продолжает он, опять устраивая короткое замыкание у меня между ног.
Боже… боже… боже… Он ведь даже ещё не начинал… просто вошёл…
— Или на попочку?"
"В ротик?! Да я сознание сейчас потеряю…
* * *Мне пиздец…
Это где-то очень-очень далеко и тихо стучит на моей подкорке. Гораздо тише оглушающего пульса, шума льющейся воды, её несдержанного громкого дыхания, смешанного со стонами… Адреналин от этой выразительной, но уже никак не влияющей на происходящее мысли, очень сильно обостряет ощущения от моего головокружительного полёта вниз.
Хороший парень из меня не очень. Но, блять, покажите мне хорошего парня, который обломает девочку в такой ситуации!
Какой он после этого «хороший»?
Слабоватое оправдание? Окей, придумаю ещё парочку понадёжнее, если малышка захочет поделиться впечатлениями с папочкой. Но ведь она не захочет?
Ну как, скажите мне, вот это сладкое горячее приключение может испортить нам отношения? А вот если я тормозну, у неё будет куча вопросов!
Такое оправдание сойдёт?
Чувствительная, налитая кровью головка упирается в её тепленькие скользкие складочки.
От этой точки пути обратно не бывает.
— Рома… — выдыхает она едва слышно. Мои нервные окончания подкорачивает от её голоса. И даже похрен, что имя она произносит чужое!
Не двигаюсь, просто зависая в этом чудесном моменте. Отбрасываю все сомнения, расслабляю пальцы, позволяя ей съехать чуть ниже, и насаживаю на себя.
Ооо, да… Какой же кайф! После долгого воздержания и без резинки… Глаза закрываются от ощущений. В груди бьётся чем-то новым — невыносимым, мучительным… Но и в тот же момент словно наполняет меня.
— Ром…
О, сейчас-сейчас, детка… Дай мне насладиться!
Чувствую, как она сжимается… и вздрагивает, начиная сокращаться на мне с хриплым стоном. Мм… Какая чувствительная девочка! Мне не хочется говорить ей никаких грязных словечек, которые обычно заводят тёлок. Она как молочный котёнок, которого нельзя кормить мясом. Я хочу получить от неё ещё больше открытости и этой потрясающей искренности, от которой рвёт крышу.
Я давно привык, что тёлки подыгрывают всякой пошлятинке. А она… И как-то органично и неожиданно меня сносит на нежности.
— Сладенькая моя… — хрипло рычу я, кайфуя от её полной открытости.
Могу просто сорваться сейчас пожёстче и уверен, она кончит вместе со мной ещё разок. И даже могу кончить прямо в эту потрясающую горячую тесноту, не обламываясь. Нам теперь всё можно, инъекции уже действуют. Но… «Никаких резких движений в сексе», одна нежнятина, да.
