Беру его металлическую зажигалку, прикуриваю и открываю окно, впуская в салон машины холодный воздух. И ведь он не чувствует себя виновным. Хищники не защищаются, они нападают в ответ. По дороге во мне меняются десятки эмоций, мне то хочется рыдать, то смеяться, словно сумасшедшей, то кричать или бить Глеба. Но я еще надеюсь, что всему есть оправдания. Глупо! Но я жду чуда, того, что облегчит мою боль. Хотя я большая девочка и понимаю, что чудес не бывает.
Романов паркует машину, и я спешу выйти первой. Меня немного пошатывает, но алкогольная анестезия не дает мне впасть в истерику.
Сама иду к дому, звонко стуча каблуками. Спотыкаюсь, входя в подъезд, Глеб придерживает меня, но я одергиваю руку, не позволяя себя касаться."
"В лифте я смотрю на себя в зеркало и понимаю, что у меня размазана косметика. Немного черных подтеков под глазами — как символично — отражает мое настроение. Глеб открывает дверь квартиры, я прохожу внутрь и внаглую иду в гостиную, прямиком к бару. Веду пальцами по бутылкам, беру мартини и наливаю себе полбокала.
Говорят, нельзя мешать напитки, иначе похмелье будет тяжёлым — хуже уже не будет. Да, завтра у меня начнётся настоящая ломка по этому мужику и, возможно, мне понадобится реабилитация. Добавляю в мартини льда, облокачиваюсь на бар, и смотрю, как Глеб снимает пиджак, нервно стягивает с себя галстук, отшвыривая его в сторону. Он всегда сексуален, даже когда злится.
— А Оксана в курсе существования этой квартиры? — язвительно спрашиваю, отпивая напиток.
— Да, — спокойно отвечает он и закатывает рукава белоснежной рубашки.
— Ууу, даже так, — иронично усмехаюсь. — Наверное, наведывается сюда, раз в неделю, стирает пыль и меняет белье на кровати, где ты трахаешь любовниц? — он слушает меня, облокачиваясь на спинку дивана, складывает руки на груди и наблюдает за тем, как я допиваю мартини и наливаю себе еще. Голова идет кругом, тело немеет и мне почти хорошо. Почти все равно на этого дьявола и почти плевать на чувства, которые горят внутри.
— В каких позах ты с ней спишь? Так же грубо и извращённо? — меня несет, и я выливаю весь поток мыслей в своей голове. Не хочу держать их в себе. — Или ее ты нежно любишь, а меня грязно имеешь? Ты врешь всем! Ты не имел никого права делать из меня любовницу! — повышаю голос, хрипну и запиваю подступающие слезы мартини.
— Все сказала?! — от его резкого грубого голоса идут мурашки, но мне не страшно. — А теперь слушай меня! Я не лгал! Мы официально не женаты.
