Судя по тому, что у них десятилетний сын, она не девочка. Красивая, утонченная, движения плавные как у аристократки. Ей бы в кино цариц играть. Фигура хорошая, ухоженная, такой комнатный цветочек, который с трепетом берегут. Разве таким изменяют?
Чем ближе мы подходим, тем тяжелее дышать. Может, хватит?! — вопит мне разум. — Ты посмотрела, все и так понятно! Достаточно! Беги! — но нет, моя плохая сторона требует посмотреть Романову в глаза. Она требует диалога!
— Добрый вечер! — уверенно здоровается Владимир, привлекая к себе внимание и протягивая руку некому Зорину.
А по моему телу идут мурашки, кожей чувствую его тяжёлый взгляд, но пока боюсь поднимать глаза."
"— Это моя жена Ирочка, — обращается к нам Зорин, а это Глеб Романов с супругой Оксаной… — Мужчины ещё что-то говорят, я автоматически киваю всем, улыбаюсь, а сама уже ничего не слышу. До этого момента я ещё сомневалась и глупо надеялась, что все не так, как кажется Владимиру. Но стоит только посмотреть на Оксану, на то, как она держит Глеба за руку, а он приобнимает ее за талию, становится все ясно.
Набираю больше воздуха и открыто смотрю в глаза Романову. И мне кажется, что я больше не могу дышать. Он словно ждал этого момента. Его взгляд темный, почти черный скользит по мне и останавливается на руке Владимира, в которую я вцепилась, чтобы не упасть. Всего один его взгляд, глубокий вдох и я медленно лечу в бездну. Я же не могла за такое короткое время влюбиться в Романова? Не могла! Не могла! Внутренне кричу я себе, но по телу разливается едкое разочарование с привкусом горечи.
— Это платье так вам идёт, — обращаюсь к Оксане. Мне хочется поговорить с ней, услышать ее голос и понять, что она реальная, а не плод моего сумасшествия.
— Спасибо, — искренне улыбается она. Оксана осматривает меня, а потом так заботливо смахивает с пиджака Глеба соринку. Сразу видно, что эта женщина так же увязла в этом мужчине. Она смотрит на него как на Бога. И ведь она имеет полное право называть его своим. А я… как оказалось, ничего не имею.
Кручу в руках бокал, отпиваю шампанского, чтобы унять дрожь. Чувствую себя невыносимо грязной, меня просто взяли и превратили в шлюху, не спрашивая разрешения. Все о чем-то беседуют, Романов делает вид, что ничего не произошло, надевая маску непроницаемости, а я ничего не соображаю, в моей голове стоит гул. Оксана смеётся над какой-то шуткой и так мило утыкается носом в плечо Глеба, а мне становится холодно. И ведь она тоже не знает, что ее муж грязно ее придает.
