— Чем могу быть полезен?
— Мистер Стассос? — ответил мужской голос, невыразительный, размеренный. Таким мог разговаривать и сам телефонный аппарат.
— Да. Стассос. В чем дело?
— Я Дэн Фицджеральд из управления шерифа округа Нассау, мистер Стассос. Нам нужно, чтобы вы приехали в управление. Как можно скорее. Мы находимся в Минеоле, на Олд-Кантри-роуд. Вам знакомы эти места?
— Так в чем дело-то? Кто-то из моих детей…
Он умолк. Таким голосом говорить нельзя, он обладает слишком большой властью над будущим.
И прежде чем этот голос успел зазвучать снова, Константин сказал:
— Я хочу поговорить с вашим начальством. Дайте мне сержанта.
— Мистер Стассос, если вы приедете в управление шерифа…
— Да говорите же вы, сукин сын. Говорите. С моей дочерью все в порядке?
Пауза, заполненная лишь легким потрескиванием телефонной линии. Отзвуки какого-то разговора. Женский голос произносит слова: «целыми днями».
— Не уверен, что дело в вашей дочери, сэр, — произнес, запинаясь, голос мужской.
Константин решил, что ему, невесть по какой причине, позвонили в связи с чьей-то еще дочерью, которой он и не знает. Сьюзен, безмолвно взмолился он.
— Видите ли, сэр, — продолжал голос, — женщина, которую мы задержали, — это ваша жена.
Из управления шерифа он и Мэри отправились домой, не произнеся дорогой ни слова. Константин довез ее до улицы, на которой она оставила свою машину, Мэри молча, без единого жеста признательности пересела в нее. Мэри выглядела опустевшей изнутри, необитаемой.
Косметика ее размазалась, отчего лицо — злое, взбешенное — казалось немного подтаявшим.
Константин ехал за ней к дому, стараясь держаться поближе к скошенному багажнику ее «доджа дарта». Уже не впервые, сказал полицейский. Они не стали бы арестовывать уважаемую женщину, если бы та всего лишь раз сунула в сумочку несколько дешевых вещиц. Нет, за Мэри наблюдали уже не один месяц. Охрана магазина не хотела поднимать шум. Она закрыла глаза на две первые кражи, потом предупредила Мэри.
«Мэм, по-моему, вы немного ошиблись. Уверен, вы спрятали эту расческу в сумочку машинально». Но когда Мэри снова проделала это, ее арестовали.
Полицейские вели себя вежливо, даже смущенно. Это же Америка. Если ты чего-то достиг, зарабатываешь хорошие деньги, в твою невиновность хочется верить даже полиции. А Константина смущение полицейских напугало сильнее, чем могла напугать их неприязнь. Они считали, что Мэри следует показаться психиатру.
