Всего одно зеленое яблоко.
— Я не хочу спорить с тобой об этом. Могу поручиться, что за последние двое суток ты хотя бы разок, да видел, как Кассандра уплетает чизбургер.
— Как она, Кассандра? — поинтересовался Вилл.
— Все хорошо, — ответила Зои.
— Кассандра больше не ест чизбургеры, — сказал Джамаль. — Говорит, что они противные.
Джамаль и Вилл поели, Зои отправила сына в его комнату делать уроки. Перенесла тарелки в мойку, Вилл последовал за ней. Положил ладонь ей на плечо.
— Малыш, — сказал он.
Зои пустила на тарелки горячую воду.
— Джамаль знает, — сказала она. — Но все равно, спасибо, что не стал говорить об этом при нем.
— Мне бы и в голову…
— Не хочется каждые пять минут тыкать его носом в мою болезнь. Хотя иногда я гадаю, правильно ли это. Может, если Джамаль все время будет слышать о ней, болезнь станет для него такой же привычной, как все остальное.
Зои выдавила на губку немного жидкого мыла, точно так же, как делала их мать. И мыло она держала — тоже как мать — в непрозрачной пластиковой бутылке.
Одета она была в черную рубашку и линялые черные джинсы.
— Думаю, это идея правильная, — сказал Билл. — Хотя кто ее знает? Разве кому-нибудь известно, как следует вести себя с детьми?
— Спасибо, что приехал, — сказала она.
— За что же спасибо-то?"
"Наступила пауза, странно формальная, как будто они только что познакомились, темы для разговора исчерпали и теперь думают, как бы им половчее распрощаться. Наверное, они могли бы обняться, заплакать.
Но нет, не заплакали. Взрослые люди, они стояли у кухонной раковины, мыли посуду, а в соседней комнате готовил уроки ребенок.
— Знаешь, я чувствую какое-то странное смущение, — сказала она. — Сумасшедший дом, правда? Нашла, что чувствовать в такую минуту.
— Ты что-нибудь принимаешь?
— Пока нет. Шарон, это мой врач, хочет, чтобы я начала принимать азидотимидин. Но мне как-то боязно, я о нем жуткие вещи слышала. Сказала ей, что подумаю.
— Пожалуй, тебе стоит попринимать его.
А может, и нет. Не знаю. Я о нем тоже всякие ужасы слышал. Шарон — хороший врач?
— Да, я же тебе говорила. На этот счет не волнуйся.
— Ну да, конечно. С чего бы мне волноваться?
— И пожалуйста, не язви.
— Если ты запретишь мне и волноваться и язвить, как я смогу реагировать на происходящее в мире? — спросил он. — Значит, никаких лекарств ты не принимаешь?
— Пока что нет. Витамины глотаю — тоннами. Есть стараюсь побольше.
— По-моему, этого недостаточно.
