В семье Гарри было девять детей, жили они в Детройте, в жутко холодном доме, отец твердо верил в благотворность военной дисциплины, а мать держалась правил до того строгих, что в конце концов обратилась в истовую богомолку. Жалел Гарри лишь об одном — так он, во всяком случае, сказал, — о том, что не решился стать музыкантом. Он лечил сердечников, — небезуспешно, занятие это было ему по душе, — однако оно не могло и сравниться с тем, что происходит, когда ты набираешь полную грудь воздуха и возвращаешь его людям в виде протяжной мелодии.
— Мне не хватило храбрости податься в музыканты, — сказал он.
На стенах ресторана висели плакаты с изображениями океанских лайнеров, отплававших свое еще лет тридцать назад.
— Чтобы работать врачом, тоже нужна храбрость, — сказал Вилл.
— В общем-то, нет. Вернее, нужна, но другая. Ты становишься врачом, а дальше все уже идет самотеком. Чтобы бросить медицину, храбрости требуется гораздо больше, чем для того, чтобы ею заняться.
— А ты хочешь бросить?
— Нет, мне моя работа нравится.
Как нравится играть дома на саксе и воображать, что я играю в клубе. Однако некоторые фантазии лучше фантазиями и оставлять, тебе так не кажется?
— Наверное. Я вот собирался стать архитектором, а кончил тем, что учу детей.
— Тебе не хотелось этим заниматься?
— Это стало тем, чем мне хочется заниматься. Но взялся я за это назло отцу.
— Я, чтобы насолить отцу, делал вещи похуже преподавания в школе.
— Он возлагал на меня такие большие надежды, так рассчитывал, что я стану какой-нибудь важной шишкой, а я в один прекрасный день взглянул ему прямо в глаза и сказал: «Шел бы ты на хер, я буду учителем начальной школы».
— Я здорово налегал на наркотики и с утра до вечера играл на гитаре. Чтобы выучиться на врача, мне пришлось уехать в Мексику.
— Ну а я напивался и гонял на машинах. Мы с моими школьными друзьями три штуки раздолбали.
— Его это, наверное, здорово доставало.
— Думаю, да.
— И к тому же это было весело.
— Мм?"
"— Наркотики, игра на гитаре — это было весело.
И машины разбивать — наверняка тоже. Ведь не только к желанию поквитаться с нашими отцами все и сводилось.
— Пожалуй, нет. Думаю, что нет.
Гарри улыбнулся, провел пальцем по ободку бокала. На пальцах Гарри росли пучочками золотистые волоски. С манжеты его рубашки свисала, щекоча запястье, длинная нитка, и Вилл машинально взглянул на собственное, как если бы эта нитка касалась и его тоже.
Гарри он совсем не боялся.
