И то, что случалось в эти минуты — жаркое, совершаемое рывками восхождение к направленному вовнутрь ее взрыву, — всегда оказывалось неожиданным. Она и не думала никогда, что способна вот так купаться в этом. И после, ведя машину к дому, ощущала себя очистившейся, посветлевшей, такой, точно с нее смахнули слой пыли. Прохладный воздух касался ее совсем по-другому. И юбка по-другому льнула к бедрам.
Мать позвонила в следующем сентябре, рано утром.
— Привет, голубка, — сказала она голосом веселым, но каким-то надломленным, и Сьюзен мгновенно поняла — что-то не так.
— В чем дело, мам?
— Ну, у нас новости.
— Какие? Что случилось?
— Голубка, я попросила твоего отца уйти. Он перебрался в отель «Гарден-Сити».
— Что? О чем ты?
— Мы расстались. Что с ним произошло, я точно не знаю. Прости, что сообщаю об этом по телефону, но я подумала, что должна поставить тебя в известность.
— Так что же произошло?
— Это назревало уже давно, голубка, — ответила мать. — Ты ведь знаешь, у нас с твоим отцом всегда были небольшие, ну, в общем, трения.
— Но почему именно сейчас? — спросила Сьюзен. — Что-то должно же было произойти.
Мать помолчала. На линии негромко погуживала статика.
— Знаешь, в чем настоящая причина, голубка? — сказала мать. — В том, что я наконец стала самой собой. Нет, я не обратилась в феминистку, поверь мне. Сжигать на людях лифчики я не собираюсь. Но. Не знаю, как это сказать. Наверное, я давно уже чувствовала, что нуждаюсь в собственной жизни. Мы с отцом растили вас, детишек, ради этого и жили, а теперь у каждого из вас своя жизнь, вот и нам захотелось своей.
Такое объяснение тебе понятно?
Сьюзен замерла. В голове у нее осталась только одна мысль: она потерпела провал. Ее разоблачили."
"Что это значит, она и сама не понимала. Не понимала даже, действительно ли она так думает.
— Не знаю, — ответила она. — Я не знаю, что тебе сказать.
— Я понимаю, — сказала мать. — Ты потрясена.
— Мне нужно идти.
— Все будет хорошо, Сьюзен. Мы по-прежнему остаемся вашими родителями, тут ничего не изменилось.
— Мама, мне действительно пора идти. Я не могу сейчас разговаривать с тобой.
— Делай, как считаешь нужным. Я все понимаю.
— Нет, не понимаешь, — ответила Сьюзен. — Ты вообще ничего не понимаешь.
— Конечно, ты рассердилась, я не виню тебя за это.
— Спасибо.
— Твой отец, ну… Его характер. Я просто…
— Мне пора, мама. Прости.
— Хорошо, голубка. Как скажешь.
Когда Тодд вернулся домой, Сьюзен сидела в столовой. Звонить ему на работу она не стала.
