Почему бы и нет?
Рокуэлл ответил:
— Герцогиня Виндзорская может блуждать по универмагу «Вулвортс» в надежде найти нечто такое, что ей понравится, — весьма вероятно, однако, что у ее блужданий отыщутся и другие причины. Сколько вам лет, Вилли? Не пора ли вам избавиться от юношеского идеализма? По достижении определенного возраста он лишается всякой привлекательности.
— Чем вы вознаградите меня, если я с ним заговорю?
— Нескончаемым уважением.
— Если он окажется самым обычным благопристойным человеком, будете поить меня до конца месяца.
Годится?
— Вполне. Приступайте. Жду вашего отчета.
Вилл взял свое пиво и направился прямиком к красавцу. Других вариантов не было. Смелости он набрался от Рокуэлла — ну и от мысли о том, что его сочтут человеком отчаянным и отважным. Подойдя к красавцу, он сказал:
— Извините, но я просто обязан задать вам этот вопрос. Что вы здесь делаете?
— Как?
Спокойное, немного грубоватой, крупной лепки лицо. Он был примерно одних лет с Биллом, может, чуть старше.
— В этот бар допускаются только старые педерасты, — пояснил Вилл.
— И боюсь, мне придется попросить вас покинуть его.
— Вы не похожи на старого педераста, — сказал красавец и поднес к губам бутылку. По ней скользнул овал отраженного света.
— У меня есть входной билет, — сказал Вилл. — Меня зовут Вилл.
— Мэтт, — сообщил красавец. Они обменялись рукопожатиями. Одежда Мэтта состояла из белой, явно выходной рубашки и синих вельветовых брюк. От него попахивало одеколоном — пожалуй, немного сильнее, чем следовало.
Густые вьющиеся волосы цвета влажной соломы чуть-чуть не доходили до воротника.
— Дело в том, что вы всех здесь расстраиваете, — негромко, по-заговорщицки сообщил Вилл. — Для этого заведения вы слишком красивы. Глядя на вас, каждый понимает, что он-то выглядит именно так, как выглядит.
— Тогда мне, наверное, лучше уйти, — сказал Мэтт."
"И Вилла немедля проняла неуверенность. Это что же, получается — он гонит Мэтта? Вилл знал, что, занервничав, он становится чересчур вертким, не в меру умствующим, хоть и понимал также: в определенном смысле ему и вправду хочется, чтобы Мэтт ушел.
Слишком уж он хорош, слишком щедро одарен природой. Непринужденная красота Мэтта выглядела неуместной в затхлом воздухе бара.
— Да нет, — сказал Вилл. — Собственно, я вовсе не это имел в виду, просто пытался… ну, знаете, показать, какой я умный.
— Я все равно уже устал, — ответил Мэтт. — А мне завтра рано вставать.
— А. Ну ладно.
Мэтт зевнул, демонстрируя усталость.
