Сквозь горячую их пелену она увидела, как Билли поднимается с софы, говоря:
— Каждое дело можно сделать только двумя способами, верно, пап? Один из них твой, другой неправильный. Нам следует сфотографироваться в гарвардском Дворе, а после церемонии усесться в машину и поехать в какой-нибудь жуткий французский ресторан. Ты же приехал не для того, чтобы увидеть, как мне вручают диплом. Ты приехал, чтобы увидеть, как вручают диплом сыну, каким он должен, по-твоему, быть. Ну так у меня есть для тебя новость. Это два разных человека.
— Хорошая речь, — сказал Константин. — Очень хорошая. Скажи только, мистер, куда ты подевал свое сердце? Ты хоть понимаешь, что ты делаешь со своей матерью?"
"— О том, что я делаю с моей мамой, я с мамой и поговорю. Сейчас речь идет о тебе и обо мне. Правильно? Тебе хочется выглядеть в Гарварде важной шишкой, позировать перед камерой с молодым человеком в шапочке и мантии. Слушай, я тебе таких могу хоть полдюжины предоставить. Больших, крепких ребят, коротко остриженных, собирающихся поступать в юридические и бизнес-школы.
Я обзавелся здесь самыми разными связями, могу раздобыть для тебя камеру, мы пойдем на церемонию и…
— Заткнись! — рявкнул Константин. — Заткнись, мистер.
Лицо его потемнело, кулаки были плотно прижаты к бедрам. Мэри понимала: еще пара секунд, еще четверть унции таких вот провокаций — и он набросится на Билли.
— Кон, Билли, прошу вас, — прошептала она.
— Маме не важно, в какой одежде я буду получать диплом. Ведь не важно, мам?
— Я не знаю, — ответила она.
— Я просто… прошу вас. Не ссорьтесь.
— Не поступай с ней так, — сказал Константин. — Не смей.
Билли кивнул.
— Это было ошибкой, — негромко произнес он. — Мам, пап, простите меня за то, что вам пришлось впустую проделать такой путь.
И он, аккуратно обогнув отца, направился к двери.
— Куда это ты собрался? — требовательно спросил Константин.
— На прогулку. Потом, может, в кино загляну. Ты как, Зои? Пройтись не хочешь? В «Орсоне Уэллсе» показывают «Полуночного ковбоя».
Зои заморгала — так, точно и сама успела забыть о своем присутствии здесь. «Все пропало», — подумала Мэри. Все усилия, вся любовь, все нити, которыми дни старательно пришивались один к другому, — все это свелось к пустоте.
Зои сказала:
— Не могу. Прости. Я должна остаться с Мэри и Константином.
Она теперь упрямо называла их по имени. И никакие наказания, никакие уговоры тут не помогали.
— Ладно, — сказал Билли. — До встречи.
И ушел. Дверь со щелчком закрылась.
