Горел очаг, над котлом поднимался пар. Только в хижине Анвен осознала, что промерзла до костей. Однако огонь не проник в ее душу, не затронул заледеневшего от горя сердца.
– Алиенора была для тебя кем-то большим, чем просто дочь князя, с которой ты вместе выросла, – заметил Тиг, усаживая ее на стул у очага.
Анвен кивнула, понимая, что он имеет в виду. Ее скорбь была слишком красноречива, чтобы и дальше скрывать тайну.
– Она была моей сестрой.
Тиг накинул одеяло на ее плечи.
– Моей единокровной сестрой, – продолжила Анвен.
– Я тоже была дочерью Уриена, но внебрачной. С появлением законной наследницы он перестал считать меня дочерью, и о нашем родстве все быстро забыли.
Взяв полотняный лоскут, Тиг окунул его в стоящий у огня котелок с водой.
– Ты позволишь? – спросил он.
Он уже помылся, а она по-прежнему перепачкана копотью. Но нужны ли ей его прикосновения и внимание, когда ее горе еще так свежо?
Тиг взял Анвен за руку, заставляя вытянуть ее.
– Давай же, вода теплая, а не ледяная, как в реке, где утром пришлось мыться мне.
То была настоящая пытка! К тому же я принес тебе одежду.
Вовсе не предусмотрительность Тига подвигла Анвен позволить ему позаботиться о ней. Напротив, от его действий ей еще сильнее захотелось замкнуться в себе. Дело было в… мрачной неуверенности, выказанной им нынче утром. Анвен решила, что он не причинит ей вреда, и, соглашаясь, кивнула.
– Как ваша нога?
– Целебная мазь Ффайон творит чудеса. Я и для тебя немного припас.
– Анвен оставалось лишь смотреть, как Тиг развязывает повязки на ее руках и отбрасывает их прочь.
– Что случилось с твоей матерью? – спросил Тиг, принимаясь аккуратно омывать ее руки. Порезы и ожоги нещадно саднили."
"– Как мне говорили, она была молоденькой служанкой, только-только из родительского дома. Когда я появилась на свет, меня тут же отдали кормилице. Хоть и внебрачная, я все же являлась дочерью Уриена, валлийского князя, поэтому меня нельзя было оставлять простой служанке.
Мне неизвестно, что с ней стало. Когда я немного подросла, Мелун забрал меня на свое попечение.
Дыхание Анвен сделалось прерывистым, тело сотрясала дрожь.
– Мне холодно.
– Это шок. Скоро пройдет.
Стуча зубами, Анвен осмотрела свои руки. Тиг, как мог, отмыл их от сажи, но шрамы, напоминающие об этом страшном дне, останутся с ней навсегда. Ей хотелось снова заплакать, но слез не было.
– Алиенора продолжает жить в тебе, – сказал Тиг.
