Оно возникло с тех самых пор, как я впервые тебя увидел. Но если словам моим и недостает учтивости, разве действия не доказывают силу моей страсти к тебе?
– Действия? – насмешливо повторила Анвен. – Вы сделали меня своей пленницей! Это вы все время мне лжете!
Тиг не сдвинулся с места, но Анвен почувствовала, как он напрягся.
– У меня имелись причины утаивать от тебя некоторые сведения, но во всем остальном я был честен. Заявив, что никогда еще мое желание к женщине не было столь велико, я сказал правду. Даже сейчас оно терзает меня, однако я сдерживаюсь.
– Сдерживаетесь? Вот, значит, как вы называете похоть и обман?
– А ты, выходит, столь хорошо знакома и с тем и с другим, чтобы сразу распознать их проявления? – напирал Тиг. – Ты храбро держишься, но сильно обделена остальным.
Анвен не следовало удивляться, что он исказит ее слова, но, раз он считает, что ей недостает очарования, почему не оставит ее в покое? Отвязав последнюю тесемку, она повернулась спиной к Тигу, чтобы посадить Галли на насест.
И тут же осознала свою ошибку. Птица у нее на руке служила живым щитом между нею и Тигом, который еще на шаг сократил расстояние между ними.
– Я ранил твои чувства, да? – спросил он, лаская дыханием ее шею.
– Как вы могли ранить мои чувства?
Галли беспокойно завозился на перчатке. Анвен понимала, что слишком грубо обращается со своим питомцем, но ничего не могла с собой поделать: пальцы дрожали и не слушались ее.
– Позволь мне.
Тиг протянул руки, заключив ее в объятия, и ловко отвязал птицу.
Анвен ожидала, что теперь он отойдет в сторону, и, когда этого не случилось, сама развернулась в кольце его рук. Он по-прежнему стоял неподвижно.
– Анвен?
Она упорно смотрела ему в грудь.
– Отпустите меня.
– Анвен, – повторил Тиг, заставляя посмотреть себе в лицо.
Она повиновалась.
Его черные глаза притягивали и пронзали.
– Своим замечанием я просто хотел сказать, что ты обделена знаниями о плотской близости, что весьма любопытно, принимая во внимание твою прямолинейную манеру поведения.
Проведя рукой по щеке Анвен, Тиг взял прядь ее волос своими мозолистыми пальцами. Это прикосновение немедленно отозвалось в потаенном уголке ее тела.
– Известно ли тебе, – продолжал Тиг, – что на солнце твои волосы сияют, точно золото?
Что-то случилось с дыханием Анвен. Оно участилось, а сердце билось, как пойманная птица. Тиг продолжал ласкать ее волосы, пропуская их между пальцами, и Анвен таяла от его прикосновений.
